Время моей жизни - Сесилия Ахерн

— В любом случае все хорошо. Мы пообщались, но я не думаю, что он еще раз захочет со мной увидеться.

Мама слегка сдвинула брови:

— Ты уверена?

Она вышла в прихожую и вернулась со своей сумкой, из которой извлекла целую стопку знакомых конвертов с тройной спиралью. Все на мое имя и на их домашний адрес.

— Они приходили ежедневно на прошлой неделе. Последнее мы получили сегодня утром.

— Ох, он, наверное, забыл мой адрес. Неудивительно, что я от него ничего не получала. — Я покачала головой и засмеялась. — Похоже, главная проблема моей Жизни — неорганизованность.

Мама улыбнулась, но улыбка у нее получилась грустная.

Райли вернулся к нам с ключами от машины в руках, увидел стопку конвертов и со словами «Вот вы чем занимаетесь» открыл письменный стол, где обнаружилась еще одна куча конвертов. Он бросил их поверх маминых, взял хрустящую лепешку, сунул ее в рот и сказал:

— Сделай одолжение, сестренка, перестань игнорировать свою жизнь. У меня весь почтовый ящик забит этой писаниной.

Поначалу моя Жизнь был мне безразличен, потом он стал меня злить, а после всех сегодняшних событий я была близка к тому, чтобы его возненавидеть.

Мы ведь договорились, что завтра увидимся в «Старбакс». Благо на работе нам дали выходной, чему я была искренне рада, в первую очередь потому, что мне была неприятна дурацкая ситуация с испанским. Мало того что он загнал меня в ловушку, подверг мою жизнь опасности, так он еще и всем моим близким и знакомым не дает покоя. Завтра нам будет о чем поговорить.

На другой день, когда я обдумывала все те упреки, которые намеревалась ему высказать, зазвонил мобильный. Номер был незнакомый, и я не стала отвечать. Но он все звонил и звонил. А затем раздался стук в дверь. Я бросилась открывать и увидела соседку Не-могу-запомнить-имя. Она была в панике.

— Простите, что беспокою вас. С мамой плохо. Мне только что позвонил брат, сказал, что я должна немедленно приехать.

— Нет проблем.

Я взяла ключи и закрыла дверь. Соседку буквально колотила нервная дрожь.

— Все будет хорошо. Вам непременно нужно съездить в больницу. — Я говорила как можно мягче.

Она кивнула.

— Понимаете, я никогда не оставляла его раньше…

— Все будет в порядке, поверьте мне.

У себя дома она ничуть не успокоилась. Ее трясло, и она суетливо объясняла мне, что где лежит и что я должна делать.

— Я уже приготовила бутылочку, но ее надо согреть, прежде чем его покормить. Иначе он не будет пить, только теплое. Он ест в полвосьмого, а перед сном любит смотреть «В ночном саду». Диск уже в плеере, надо только включить. Да, без Бена он не заснет. Бен — это вон тот медвежонок. Если он вдруг проснется и заплачет, спойте «Огонечек-огонек», и он успокоится.

Она совала мне в руки соски, игрушки, стерилизатор для бутылочки — на случай, если я уроню ее. Потом посмотрела на часы.

— Ох, боже мой, уже пора. — И вдруг испугалась и дала задний ход: — Или, может быть, лучше не надо, лучше все-таки остаться?

— Поезжайте. Здесь все будет хорошо.

— Да-да, вы правы.

Она накинула плащ и открыла дверь.

— Ко мне никто не должен прийти, а вы ведь тоже не приведете сюда друзей и… вообще?

— Конечно нет.

— У вас ведь есть мой мобильный?

— Да, вот здесь. — Я показала ей свой телефон.

— Все, я пошла. Спасибо вам.

Она чуть было не расплакалась, но все же наконец ушла.

А у меня возникла проблема. Я позвонила Жизни в офис, но там никто не взял трубку. Наверное, его секретарша ушла, а он, скорей всего, уже на пути в «Старбакс». Я подождала до того времени, на которое мы условились, и позвонила в кафе.

— Алло, — сказал нелюбезный юноша, которого явно все достали.

— Здрасте, у меня встреча в вашем кафе, и мне нужно предупредить человека…

— Имя? — перебил он.

— Я не знаю его имени, но он в костюме, на вид такой усталый и…

— Эй, вас к телефону, — заорал он прямо мне в ухо и шваркнул трубку на стойку.

Ее тут же взяли.

— Алло?

— Привет, — я старалась говорить как можно дружелюбнее, — тут такое случилось, вы просто не поверите.

— Я надеюсь, вы звоните не для того, чтобы отказаться, — немедленно заявил он, — а сообщить, что опаздываете. Это само по себе невежливо, но отказ я расценю как оскорбление.

— И все же я именно для этого звоню. Но не приду я совсем не потому, почему вы думаете.

— А что я, по-вашему, думаю?

— Что мне на вас наплевать, а это вовсе не так, то есть отчасти так, но я пытаюсь как-то это изменить и не приду совершенно по другой причине. Моя соседка попросила меня посидеть с ребенком. У нее серьезно заболела мать, и ей пришлось срочно поехать в больницу.

Он помолчал, обдумывая мои слова.

— Ну да. «Собака съела тетрадь с моим домашним заданием».

— Да нет же, ничего общего.

— Как зовут вашу соседку?

— Я не помню.

— Из всего вашего вранья это самое никчемное.

— Потому что это не вранье. Если бы я врала, я бы придумала ей имя. Что-то типа… Клэр. Ну точно! Ее действительно зовут Клэр. Черт, вспомнила наконец. Она Клэр.

— Вы пьяны?

— Нет. Я сижу с ребенком.

— Где?

— У нее в квартире. Напротив моей. Но вам сюда нельзя, сразу говорю. Она меня специально попросила, чтобы никаких посторонних.

— Я бы не был посторонним, если б вы со мной побольше общались.

— Ну хорошо, однако не будем наказывать ее за мои ошибки, ладно?

Под конец разговора он злился уже не так сильно и, я надеялась, поверил тому, что я ему рассказала. Как бы то ни было, я уселась в кресло-качалку и наблюдала, что поделывает Макка Пакка «В ночном саду», но мысли мои бродили совсем в иных местах. И тут я второй раз за вечер услышала, как кто-то стучится ко мне домой. Я выглянула из квартиры Клэр и увидела, что он стоит у меня под дверью.

— Проверяете меня?

Он обернулся.

— О, вы побрились. — Я была удивлена. — Вид уже не такой кошмарный, как раньше.

Он попытался заглянуть в квартиру мне через плечо.

— И где же ребенок?

— Вам сюда нельзя. Это не мой дом, я не могу вас впустить.

— Хорошо, но ребенка-то вы можете мне показать. Сколько я знаю, с вас станется забраться в чужую квартиру, лишь бы спрятаться от меня. И не смотрите на меня так, вы безусловно на это способны.