Розовый алмаз - Кэрол Маринелли

Эффи стояла перед окном, глядя на широкую полосу воды, разделяющую два острова. Ее била нервная дрожь, но она все же смогла взять себя в руки, когда в комнату вошел король. Горничные, которые помогли ей принять ванну, натереть тело маслом и одеться, тут же исчезли, оставив ее с Закари. Военная форма как влитая сидела на его идеальной фигуре. Но сегодня Эффи нервничала не из-за Закари, а из-за той огромной ответственности, которую ей предстояло принять на себя.

— Ты прекрасно выглядишь.

И это действительно было так. Стоя в той самой комнате, где, возможно, была зачата и ее жизнь, Эффи пыталась мысленно еще раз охватить все, что случилось с ней за последние месяцы. За те семь месяцев после их свадьбы, когда ненависть Закари к Эгею была смягчена любовью к его жене.

В связи со всеми происходившими в королевстве событиями, этими бесконечными согласованиями и урегулированиями коронацию Эффи решено было отложить до мая. И как потом оказалось, до 18 мая. До дня свадьбы ее родителей.

В этот день на ней было платье из тонкого золотистого шелка, мягко обрисовывающего плавные линии ее фигуры. Каждый завиток роскошных волос был умело уложен ее любимым парикмахером.

— То, что я хорошо выгляжу, еще не означает, что из меня получилась бы хорошая королева. — Она посмотрела на письмо в своей руке. — Это от Себастьяна и Кассии. Именно его готовили стать королем. Разве я могу быть лучше, чем он?

— Тебе это право дано от рождения, хочешь ты этого или нет, — мягко сказал Закари. — В свое время мне пришлось столкнуться с этим же вопросом, но только с другой стороны. Я не был рожден, чтобы быть королем. И все же им стал. Иногда жизнь делает поворот и нам приходится следовать новым путем.

Эффи удивленно моргнула.

— То же самое пишет и Себастьян. У вас, оказывается, много общего.

Закари улыбнулся:

— Себастьян мне всегда нравился. Я восхищался им, зная, что он будет хорошим правителем. И поскольку многие наши взгляды совпадали, никак не мог понять, почему он променял трон на любовь. И никогда не думал, что когда-нибудь пойму. — Глаза Закари светились нежностью, когда он посмотрел на Эффи — возлюбленную, жену и королеву, причем первые два слова имели для него куда большее значение. — Но теперь я знаю. — Закари взял из ее рук письмо и прочел его. — Похоже, он счастлив.

— Да. — Эффи улыбнулась. — Когда он и Кассия отклонили приглашение, я сначала подумала, что они обижены за своего брата. Но я была не права. Просто сейчас у них другие заботы — у Кассии скоро появится второй ребенок.

— Это не может быть совпадением. — Закари с улыбкой посмотрел на нее. — А нам нужно двигаться вперед. Принимать новую ответственность. Бросать новый вызов…

— Но делать это мудро и осмотрительно, — прошептала Эффи.

— Конечно. — Он провел пальцем по ее щеке. — И ты это сможешь. Ты умная, добрая, ты рождена для этого, — твердо сказал Закари. Потому что так оно и было.

Эффи своим разумным и тактичным поведением удалось смягчить удар, который пришлось вынести королеве Тиа, когда она узнала, что ее брак был недействительным, а дети — незаконнорожденными. Именно Эффи поддержала Тиа, когда жизнь той, казалось, рухнула. А потом вперед выступил Закари и помог Тиа построить эту жизнь заново.

— Ваша тайна — это ваша темница, — сказал ей Закари, когда они вместе предстали перед публикой. — Значит, не надо ничего скрывать, и тогда вы обретете свободу. Не будет никаких слухов и сплетен за спиной, если все темные тайны прошлого будут вынесены на свет.

Сделав великодушный, но по существу справедливый жест, Закари и Эффи настояли, чтобы семья Каредес сохранила свой королевский статус. Все, что у них было, — семья, которую они создали, народ, которому они служили, — все у них так и останется. Они заверили членов семьи Каредес, что народ Аристо их любит и нуждается в них.

— А ведь без тебя все могло быть совсем по-другому. — Закари заглянул в синие как море глаза. — Ты просто рождена для этого. Мудрость — в твоих генах. Королевству Адамас повезло, что ты будешь им править.

— Но ты ведь будешь помогать мне?

— Мы будем помогать друг другу.

— Повтори мне еще раз, как все будет происходить… — Эффи снова занервничала.

— Мы проедем по улицам Аристо, — начал Закари, — и ты будешь махать рукой народу — твоему народу. Потом прибудем во дворец, где состоится коронация, — это мы уже репетировали. Потом официальные речи, потом обед, а после обеда вечер, где ты лично поблагодаришь всех высокопоставленных гостей… — Он улыбнулся, глядя на ее озабоченное лицо. — Да, день предстоит нелегкий.

— А ты приготовил речь? — спросила Эффи и, увидев, как дернулся его кадык, поняла, что муж тоже нервничает.

Закари кивнул, взяв ее руку в свою, в преддверии самого большого дня для двух островов. Власть, которую он искал, месть, которой он жаждал, — все было забыто.

— Мы вместе будем править королевством Адамас, и в тот день, когда алмазы соединятся в одной короне, будут объединены и острова. Мария уже сделала несколько набросков новой модели, которую, если Бог даст, в один прекрасный день наденет наш наследник. — Он заметил, как что-то изменилось в лице жены…

— Эффи?

— Стефани, — поправила она его с улыбкой. — Ты должен привыкать к этому имени.

— Все в порядке?

Она кивнула.

— Скажи мне, что тебя беспокоит? Я сделаю все, чтобы облегчить тебе сегодняшний день…

Как ей хотелось сказать ему!

Они были женаты уже семь месяцев. И все эти семь месяцев Эффи задерживала дыхание в определенные дни, но только затем, чтобы потом разочарованно выдохнуть. Ей казалось, что все женщины в ее возрасте или были беременны, или уже имели детей. Эффи ужасно хотелось ребенка. Наследника, который был так нужен их королевству!

И вот теперь наконец это случилось.

Вчерашние анализы подтвердили ее предположение, но сейчас не время сообщать об этом Закари. Предкоронационная подготовка заставила их буквально рухнуть от усталости в постель в два часа ночи — только затем, чтобы через три часа уже снова встать, а новость, которой она хотела с ним поделиться, была слишком ценной, чтобы говорить о ней в спешке. На сегодня было столько всего намечено, столько всего нужно было учесть! «Вечером, — решила Эффи. — Я скажу ему вечером, когда мы останемся вдвоем. Когда наш долг, хоть на какое-то время, можно будет считать исполненным».

— Ваше величество…

Дверь спальни открылась — в этот день ни о каком личном суверенитете не могло быть и речи! — и Эффи, сохранив свой бесценный секрет, взяла мужа под руку. Она была благодарна, что может опереться на него, что он здесь, рядом.

Слуги выстроились в коридоре. Двери открылись. Эффи затаила дыхание.

Сколько раз она мысленно проигрывала их выход, но ничто не могло подготовить ее к зрелищу бесконечной вереницы машин, мотоциклов и восторженных криков толпы возле ограды.