Я слышу - Наталия Никульшина

- Иди, психует! Злой он чета сегодня…

Я впорхнула в кабинет и плюхнулась на стул, не обращая внимания на недовольную по поводу моего прихода Настю, прожигающую меня взглядом. Я еле сдержалась, чтобы не показать ей язык. Теперь все мое внимание захватил он. Мой любимый орлиный нос! Я счастливо ему улыбнулась, а Коршун, оглядев меня, сомкнул губы в тонкую линию.

- Доброе утро, Дмитрий Васильевич!

- Чулки.

- Что – чулки?

- Где чулки?! – рявкнул он.

- Э-э-э…, - растерялась я. Нельзя, что ли было?! Блин. Но ведь…. – Сняла…

- Я вижу. Какого … зачем сняла?!

- Но девочки сказали…

- Кузнецова! – взревел Коршун. Кузнецова?! Так, все плохо. Чулки нельзя было снимать, усекла. – Может, тебе и уши девочки лечить будут, раз ты у них все спрашиваешь?

- Но я думала, что можно…, - боже, я сейчас этой ухмыляющейся сучке нос сломаю! Мы как раз в нужном отделении, ей нос мигом починят. Стоит, радуется, что он орет на меня. – Я не знала, что еще нельзя. Пять дней ведь уже прошло!

- Не пять, а пятый только пошел. И спрашивать надо не у девочек, а у своего доктора, заинька. У меня то есть, - злился он.

Я виновато опустила голову. М-да, не таким я представляла сегодняшний осмотр. Блин, а ведь все из-за моей глупости! Мне так не терпелось пощеголять перед ним с голыми ножками, что и не подумала даже, что нужно было сначала спросить. Черт. А теперь он злится. Зато Настя вон сияет, как новая монетка! Стерва. А Коршун мог бы и не орать на меня при ней.

- Я могу надеть чулки опять. Надо?

- Уже смысла нет. Да и ножки мне твои нравятся! – усмехнулся доктор, мгновенно поднимая мне настроение и опуская его Насте. Теперь засияла я. Ну, подумаешь, покричал немного. – Беспокоило что-нибудь, заинька?

- Кроме того, что я очень хочу в душ – нет.

- Давай завтра.

- Давайте сегодня?

- Это было не предложение! Я сказал, завтра! – отрезал он, а я обиженно вздохнула. Прямо вот от одного дня капец, как что-то изменится! – Поворачивайся ушком, - я послушалась, доктор отклеил пластырь. – Сегодня я все лишнее уберу, будешь слышать даже тараканов в коридоре!

- У нас нет тараканов, Дмитрий Васильевич! – влезла Настя, пытаясь хоть как-то обратить на себя внимание.

- Значит, из соседнего отделения тараканов пригоним! Нам же нужно слух проверить.

Я улыбнулась.

- А деталька не сломается?

- Ну, если на бокс не запишешься, - пошутил Коршун. – Не должна.

- Я прямо вот всю жизнь с ней ходить буду?

- А планировала годик? – усмехнулся он.

- Нет, - засмеялась я, но потом ощутила в своем ухе щипцы и испуганно замерла. – Мамочки…

- Не бойся, заинька, - тихонько пробормотал Коршун, щекоча меня своим дыханием. – Расслабься.

- Мне будет больно?

- Если расслабишься – не будет, - пообещал доктор. А я вот все равно боялась, потому что уже слышала эту фразу от брехливого Гоши. Конечно, тогда ситуация была совсем не такая, но как раз после нее я в эту фразу больше и не верю. Потому что тогда я расслабилась, а больно мне было! В общем, так и сидели: Коршун сосредоточенно ковырялся в моем ухе, а я пыталась расслабиться. А потом раздалось: - Слышишь меня, Алиса? – ШЕПОТОМ!!!

- Слышу…, - ошеломленно пробормотала я. – Вы шептали?

- Шептали, - засмеялся Коршун, довольный эффектом от своей работы. – Смотри, ушки я все равно еще пластырем залеплю, но слышать ты будешь. Давай другое ушко.

Я послушно повернулась, Коршун взялся за второе ухо. Все получилось не так страшно, как мне показалось в начале. Теперь меня только медсестра раздражала. Она стояла рядом с нами, почти касаясь моего доктора, подавала ему инструменты и, кажется, была ему сейчас очень нужной. И вот этот факт дико меня бесил. Мы бы тут и без нее справились!

- Заинька, а это ушко работает? – прошептал Коршун, гоняя своим прекрасным шепотом мурашки по моему телу.

- Работает, - довольно ответила я.

Он залепил мои уши пластырем и подмигнул мне.

- Ты свободна.

Жаль, блин. Я вздохнула.

- Может, я все-таки схожу сегодня в душ? – робко спросила я.

Доктор нахмурился.

- Почему ты меня с первого раза не понимаешь?

- Но Тане ведь уже можно! А операция у нее всего лишь на день раньше была! – понимаю, что веду себя, как ребенок, который клянчит игрушку, такую, как есть у других. Но я ведь права! Я имею право искупаться!

- Заинька, а что я ей оперировал?

- Гланды, - надулась я, догадываясь, к чему он клонит.

- Будешь дуться – и завтра с душем пролетишь, - усмехаясь, пригрозил мне Коршун.

- Дмитрий Васильевич, там еще есть пациенты, - ах ты ж, стерва! Намекает, что я тут уже засиделась!

- Настя, а сходи-ка ты за пластырем, - попросил он.

Медсестра сжала кулачки.

- Но ведь здесь еще есть!

- Сходи, я сказал! – гаркнул он.

Настя обиженно удалилась, почти хлопнув дверью. А я не успела даже порадоваться нашему уединению, как Коршун притянул меня к себе и подарил нежный поцелуй. Вкусный! Одной рукой гладил мою шею, другая скользнула по ноге, заставив мое сердце забиться чаще, я тоже потянулась к его шее, чтобы обнять, но Коршун резко отступил. Как и тогда, в машине.

- Иди, заинька.

- Да что я делаю не так?! – возмутилась я.

Он хитро улыбнулся.

- Я ведь уже отвечал. Все так. Очень даже, - доктор подмигнул. – Иди, пока Настя на нас не настучала.

- Не ответите, значит? Зачем меня целовать, если не нравится, когда я отвечать на поцелуй начинаю?! – обиделась я, поднимаясь со стула. – А Настю вы сами к этому подводите! Зачем было ее отправлять куда-то, если меня все равно уже прогнали?

- Не прогнал, - вздохнул он. – Просто…, - я не дала ему закончить фразу, умчалась из смотровой, показывая обиду.

В коридоре встретила недовольную медсестру с пластырем, а потом по пути в палату размышляла, почему сейчас сказала ему «вы». Мы же одни были. Наверное, так мне привычнее. А вот как его просто по имени назвать – вообще не представляю!

Я рассказала все девчонкам, они порадовались нашему второму поцелую, поругали Коршуна за непонятное поведение, а потом разбежались кто куда. Оля помчалась в магазин, к Тане пришел парень. Смотрю, на просьбу Коршуна о том, чтобы посетители приходили во второй половине дня Танин парень чихать хотел. Если она вообще ему об этом говорила.

Я же устроилась на кровати с книжкой. Но не могла сосредоточиться на чтении, все думала о непонятном поведении Коршуна. Сам, значит, целоваться лезет, а стоит мне взаимностью ответить – отступает! Где логика у этого мужика?