Сталь и шелк. Акт второй - Алиса Рудницкая

Не успела я испугаться, и вот мы уже целуемся. Моя рука, которую Фрино держал за запястье, беспомощно дернулась и повисла. Поцелуй вышел злой. Меня, растерянную и не понимающую что происходит, болезненно укусили за губу. Происходящее не желало укладываться в голове. Вроде как я и осознавала, что творится что-то неправильное, но понятия не имела, что с этим делать, и просто расслабилась. Фрино, почувствовав это, отстранился от меня на вытянутых руках и посмотрел как-то даже испуганно.

- Ты что... не будешь сопротивляться?

Мне ничего не оставалось, кроме как ошарашенно помотать головой. Очухаться я еще не успела.

У парня дернулся здоровый глаз. Он чуть отодвинул меня в сторону, открыл дверь, вытолкнул в коридор и тут же заперся. В замке провернулся ключ, и все стихло. Шокировано зажав рот руками, я на деревянных ногах дошла до своей комнаты. Оглянулась на толстую дверь комнаты Фрино, потом повернулась к своей. Зашла. Тоже зачем-то заперлась. Привалилась к двери спиной. Покраснела.

Ну вот и поговорили. Поставила точку в отношениях, называется. Промахнулась. Запятая вышла. Кривая такая… и непонятно что значащая.

Глава 15. Яна

О том, что у меня на этот выходной назначено очередное свидание с Хоуком, я вспомнила, лишь когда женишок завалился ко мне в комнату.

Проснулась я уже давно, но настроения не было совсем. Я полночи просто ворочалась туда-сюда, не могла выбросить из головы слова Юз. Нет, я не считала, что она права... ну, по крайней мере, во всем права. Она же ничего обо мне и Эби не знает, и, конечно, со стороны все неправильно воспринимает, фаворитизм себе какой-то надумала. Но вот насчет моего отношения с группой...

Я не хотела признавать, что мне действительно плевать на всех  соседей, включая даже Бруснику. Я не могла отрицать, что, если судить по моим действиям, так оно и есть. И вместо того, чтобы злиться и выдумывать планы мести для Юз, я чувствовала себя глубоко в душе неправой. И демонстративно не хотела никуда идти и никого видеть.

Эйнар сам любезно прогулялся с Фраем, вернул мне собаку, и кофе заодно в постель притащил  –   хороший, вкусный кофе, без всяких подвохов. Виноватым себя что ли считал, решил, что с его помощью Юз меня смертельно обидела, и теперь я тут страдаю? А может просто особо тонко издевался.

В общем, когда разряженный Уильям Хоук зашел поинтересоваться, куда это я подевалась и почему не жду его в нетерпении на площадке для телепортации, увидел он свою дорогую Абигейл валяющейся на кровати, едва прикрытую тонким одеялом. Взъерошенную, в одной майке с трусиками, и в обнимку с Фаем. Презентабельная невеста, ничего не скажешь.

– Забыла, – сразу же покаялась я, без капли сожаления в моем голосе. – И вообще не хочу. Что-то нет настроения с женихами кувыркаться.

Хоук лишь удивленно вскинул бровь.

– Увы, не припомню, чтобы мы доходили до кувыркания. Может напомнишь... покажешь наглядно, как это было?

– Хоук,  – прорычала я. И Фрай тут же ко мне присоединился  – напрягся,  уши торчком, зубы оскалены.  –   Что конкретно тебе в “у меня нет настроения” непонятно?

– Женщина, да мне плевать на твое переменчивое, как погода в верхних ярусах Эквариуса, настроение. Я ради тебя откладываю важные дела, между прочим...  – Хоук хотел подойти поближе, но от рычания Фрая замер на месте.  –   Собаку, как понимаю, ты прогонять не собираешься?

–  Не-а. И с места вставать тоже. Так что – до свидания. Иди, возвращайся к своим важным делам.

Хоук хмыкнул. Что-то пробормотал себе под нос...

И на кровать запрыгнула большая и наглая черная кошка.

Я-то поняла, что это иллюзия  –  качественная, осязаемая, с запахом и звуком. А вот Фрай нет. Ненастящая кошка мерзко мяукнула, ткнула лапой по носу ошарашенному настоящему псу и спрыгнула с кровати. И мой наивный Фрай, не выдержав такой провокации, бросился за ней следом. Как только я осталась без охраны рядом оказался Хоук. Сам что тот кот – большой, горячий, дикий и самодовольный.

– Кувыркаться пришел?

– Похитить тебя пришел, для начала. Шалости будут позже. И возражения  –   не принимаются.

Возражать мне, на самом деле, не очень-то и хотелось. Хоук же не виноват, что Юз дура. И что я дура, раз так остро восприняла ее вчерашние слова.

Он схватил меня и телепортировал на площадку перед вратами в академию. И через миг – перенес в другой мир. В чем я была – босиком, в тонкой майке и трусиках-шортиках –  в том и перенес!

–   Сдурел?  –   возмутилась я.  –   Хоть бы одеться дал!

–   О, да брось, тут на тебя все равно кроме меня смотреть не кому. И тепло.

Тут и правда было тепло, даже жарко, и безлюдно. Хоук притащил меня на окраину какого-то жуткого леска среди пустынных красных холмов. Тонкоствольные, искривленные деревья срослись приплюснутыми кронами в одно громадное черное облако. Над ними кружили, скрипуче покрикивая, крупные монстрообразные птицы  –   спереди обычные, только клюв алый и длинный, как у цапли, а сзади чешуя и хвост наподобие скорпионьего. Жесткая трава, темно-багровая, царапала ступни. Миленький пейзаж, ничего не скажешь.

Понятие о романтике у Хоука извращенное и фантазия бедная –  лес, город, опять лес.... Или это он так меня решил напугать мрачной атмосферой, чтобы захотелось мужской защиты, чтобы прильнула в его надежные объятия?  Не дождется. Мне сегодня все вокруг пофиг. Вроде бы я и пыталась отвлечься, подшучивала, но мне было не до Хоука и прогулок по другому миру. Были обвинения Юз справедливыми или нет, это в любом случае проблема, которую нужно решить  –   у меня тут, между, прочим, гордость пострадала.

Но от критики, конечно, я не удержалась:

– Отстой местечко. Вроде бы речь шла о том, что я сама мир для следующего свидания выберу  –  в порядке компенсации за причиненные тобой мне неудобства.

– Разве я уточнял, мир для которого по счету свидания ты вольна выбирать сама?  –  невинно поинтересовался Хоук. – Не беспокойся, дорогая, уверен, ты не останешься разочарованной прогулкой по готредским пустошам.

–  Звучит зловеще.

–  Так и есть.

Хоук придирчиво окинул меня взглядом. Особо задержался на груди и ногах. Я скромничать не собиралась. Эбиному телу нечего стесняться. Правда, я со своей любовью к мясному ее точеную фигурку чуть