Танго нуэво - Галина Дмитриевна Гончарова

Какие-то романтические или сексуальные побуждения? Да рядом их не было, и близко тоже, и вообще… просто было видно, что девушке это не в радость. Ну и…

Даже некроманта иногда тянет творить добро и причинять справедливость окружающим. А что не все при этом выживают – сами виноваты. Прятаться лучше надо.

Вот и этот…

Хотя ему девчонка отвесила добра. Да так…

Хавьер ждал хруста скорлупы, ей-ей. Не дождался, но глаза охранник выпучил и навзничь осел. А девчонка жалобно разревелась.

Эх, а такой удар был! И так испортить впечатление! Надо ж было еще и ногами попинать дурака, для доходчивости, а она ревет!

И что теперь делать?

Конечно, Хавьер мог махнуть рукой и пройти мимо, вот еще ему не хватало, разбираться тут со всякими глупостями. Но ведь уже НЕ прошел?

А значит, отвечает если и не за все, так за многое. И за битые яйца в том числе. Так что…

– Иди сюда…

Девчонка была бесцеремонно ухвачена за локоть – и Хавьер потащил ее в здание морга. Нечего тут на мостовой сырость разводить. Если уж так хочется – в морге до сих пор полы не вымыты. Вот и займется…

В комнатушке рядом с прозекторской Тересе сунули в руки полотенце, мыло и бесцеремонно подтолкнули к маленькой дверце.

– Умойся. Вся чумазая, как чушка.

– Чушка? – ахнула девушка.

И была решительным движением отправлена в крохотный санузел.

Хавьер усмехнулся. Семья Карраско вообще большая, баб в ней много, и как с ними управляться, он знал. Намекни, что она ужасно выглядит – и женщина горы свернет! Но себя в порядок приведет, точно-точно.

Вот и эта чем-то зашуршала, полилась вода… и некромант отправился варить кофе. На маленькой плиточке. Да, было у него в хозяйстве и такое. И специальный шкафчик, и колба для кофе, между прочим, получавшегося ничуть не хуже, чем в турке, и запас специй и пряностей, которые вообще-то нельзя тут хранить… и что?

Плевать ему на правила! Он – некромант!

Когда умытая и успокоившаяся Тереса вышла из санузла, по моргу разливался аромат кофе, который перебивал даже запах формалина и мертвечины.

– Тебе кофе какой?

– Черный и крепкий. Без сахара и молока, – тут же ответила Тереса.

Хавьер кивнул.

Он тоже считал, что все эти добавки портят вкус кофе. Хорошего кофе, дорогого…

– Есть печенье, есть мармелад.

– Печенье, – выбрала Тереса и утянула ломтик имбирной радости. – Спасибо, тан…

– Карраско. Хавьер Маркос Карраско, некромант.

– Настоящий? – выдохнула Тереса.

– Даже живой… пока.

– А потрогать можно?

Хавьер как рот открыл, так и закрыть позабыл.

– По… чего?

Того! Легкая девичья рука дотронулась до его рукава, пробежалась раскрытой ладонью по пальцам…

– Настоящий. Ой… Мое имя Тереса Мария Наранхо. Сеньорита Тереса.

Имя было вполне известное. То есть фамилия.

– Пилар Наранхо…

– Моя тетка.

– Плохая рекомендация, – сморщил нос некромант. – У нее такие цены, что у меня клиентов прибавляется. Мужья как на счет посмотрят, так и помирают в страшных муках.

Тереса фыркнула.

– Сходите один раз в гости к тетушке, тан. Авось, скидки сделает?

Хавьер задумчиво пожал плечами.

– Я бы на это не рассчитывал. Бизнес – он безжалостный, куда там некромантии.

С этим Тереса была полностью согласна.

– Тан… спасибо вам.

Кофе был горячим и крепким, и постепенно она начала приходить в себя. И осознавать, что происходит. Но… бояться не получалось.

Магия?

Нет. Никакой тут магии нет, ни близко, ни рядом. Вот сидит рядом с ней мужчина, улыбается, но видно же, что просто так. Не потому, что у него на Тересу какие-то планы, или еще чего… нет. Вот просто ему хорошо.

Ему нравится кофе, его забавляет ситуация, его забавляет сама Тереса, но и только. Черные волосы растрепались, черные глаза поблескивают весело и хитро, и вообще… симпатичный мужчина. Даром, что некромант.

Но Тересе-то с ним детей не крестить? Можно и поговорить…

– Не появись я, ты бы и сама с ним справилась, нет?

Тереса решительно кивнула.

– Справилась бы. Это мой кузен, Пабло… он дурак.

– Это я заметил.

– Это все замечают, – вздохнула Тереса. – Он решил, что мне надо выйти за него замуж.

– А, так это он предложение делал? – «осенило» некроманта.

Тересу аж передернуло.

– Это он в любви признавался. Предложение он уже сделал…

– Какая романтика! Подумать только…

– Бррррр… лучше о таком к ночи не думать. Стошнит еще…

– Ладно, – взмахнул рукой Хавьер. – Сейчас допьешь кофе, и я тебя провожу. И кузену твоему сообщу, что лапать девушек на улице – нехорошо. Непорядок даже.

– Не дойдет, – отмахнулась Тереса. – Но спасибо вам.

Она поняла, что сейчас ее начнут выставлять. А… не хотелось. В санузле она не только умывалась, она еще и прикидывала, что на ловца и зверь бежит. А то бы она Пабло расспрашивала, который половину не знает, а вторую половину или не понял, или переврал, а так можно с некромантом поговорить. Из первых рук все узнать… если он захочет.

Только вот как это сделать?

Глупо хлопать глазами не хотелось, и пытаться кокетничать – тоже. Все же некромант.

А вот кое-что другое…

– Тан Карраско, пожалуйста, разрешите мне остаться здесь еще минут на пятнадцать? Пожалуйста.

– Хорошо…

А почему? Зачем тебе это надо?

Тереса не стала дожидаться вопроса.

– Тан Карраско, мне бы не хотелось выходить с опухшим лицом и красными глазами. Сейчас все пройдет, у меня это быстро. И я смогу выйти спокойно. Пожалуйста…

Этот довод Карраско понимал. Опять-таки, семья…

Он как-то застал кузину, которая рыдала в шесть ручьев перед зеркалом.

Почему? О, у нее был важный повод. У нее свидание, а на лбу прыщ вскочил. Неважно, что челочка его успешно маскировала, что прыщ там был почти не виден, что… Это все – неважно. Она страдала, не отвлекаясь на всякие мелочи.

А мать Хавьера совершенно не могла читать чувствительные романы. В частности, того же сеньора Пенья. Она начинала рыдать примерно с сороковой страницы – и не прекращала до самого конца книги. А потом ужасалась, приводила лицо в порядок… Хавьер – насмотрелся. И вполне мог понять девушку. Но…

– Я просто посижу, тихонько. Обещаю вам не мешать. У вас важная и серьезная работа, вы очень заняты…

Хавьер только вздохнул. А что еще оставалось?

И занят, и работы невпроворот, но вот ведь… сидит девчушка, как воробей на жердочке, и чашкой ладошки греет, и выгнать ее рука не поднимается. Как воробья на мороз не выкинешь…

Но и вскрытие при ней проводить… бумагами, что ли, заняться?

– Может, я пока чем-то смогу вам помочь? Посуду помыть, или…

Хавьер покачал головой.

– Сиди спокойно, пей кофе. Сам разберусь.

– Спасибо, тан!

Тересе того и надо было.

Благодарность, улыбка… нет, она не кокетничала. Но самая любимая тема у каждого человека – это ОН. Единственный и неповторимый. Об этом Тереса и спросила.

– Тан, скажите, а как это – быть некромантом?

Как это? Когда, с одной стороны, радуются – ты некромант, ты оправдал семейные надежды, а с другой…. Ты – некромант. Тебя будут не любить и бояться, увы. Это тоже в комплекте с твоей силой…

Водник может стереть с лица земли целый город, огневик – сжечь человека заживо. А боятся почему-то некромантов.

Боятся, ненавидят, брезгуют…

Как об этом расскажешь?

Хавьер и не собирался. Но Тереса была настойчива и упорна. И спустя десять минут Хавьер обнаружил, что рассказывает ей о своем детстве. А девушка слушает с явным вниманием.

И… не испытывает ужаса?

Минутку, а вот это действительно интересно.

Природа силы некроманта такова, что найти себе пару ему очень сложно. Даже очень-очень. Темный дар… Хавьер знал о себе и такое. Рядом с некромантами холодно, тоскливо, чаще думается о смерти… кому ж такое понравится? Особенно женщинам.

А эта девчушка сидит, словно так и надо, и кофе попивает, и даже улыбается. И вполне непринужденно. Она что – не чувствует? Или притворяется?

Или – что?!

Хавьер довел рассказ до конца и посмотрел на Тересу.

– Сеньорита, вы не могли бы дать мне руку? Ненадолго?

– Вы ее укусите?

– Обещаю только дотронуться, – честно сказал Хавьер. – Слово даю.

Тереса послушно протянула ладошку – и та утонула в руках некроманта. Девушка смотрела в черные глаза,