Я выбираю любовь - Кара Уилсон

— И вот так… — пробормотал он, когда его рука нашла край ее комбинации, подняла кружево вверх и скользнула под трусики, гладя ее теплые, гладкие бедра изнутри.

Он зашел слишком далеко. Она напряглась.

— Нет! Не надо, не надо…

— Не паникуй, Антония, не начинай снова сопротивляться. Все хорошо, ты разрешаешь то, что тебе хочется, — сказал он мягко.

Антония буквально горела. Она сильно дрожала, но было слишком поздно, чтобы останавливать его. Он знал теперь, что она хочет его, он открыл ей секрет, обнаружил влагу и жар, которые выдали ее, и мягко продолжал возбуждать ее кончиком своего пальца, ритмично и мучительно.

— О нет, — застонала она, закрыв глаза, пораженная и пристыженная.

Он поцеловал ее шею.

— Да, — прошептал он, в то время как его руки продолжали мучить ее, заставляя испытывать удовольствие, сводящее ее с ума. Ее сердце учащенно билось, она была едва в состоянии дышать, желая его так сильно, что более, кажется, и вынести не могла, и в то же самое время боялась тени третьего, которая всегда незримо присутствовала.

— Я не могу! — закричала она, и Патрик повернул ее лицом к себе.

— Ты все еще путаешь меня с ним? Чем я могу тебе доказать, что никогда не обижал женщину подобным образом? Я никогда в моей жизни не принуждал женщину дать мне то, что я хотел.

Антония с болью вздохнула, и он перестал говорить и посмотрел на нее.

— Ты ревнуешь, Антония? — спросил он.

Она не могла встретиться с ним взглядом. Он откинул ее голову назад, заставляя взглянуть на себя. Его губы искривились в триумфальной улыбке.

— Тебе нет нужды ревновать, я никогда не спутаю тебя ни с кем, дорогая, — прошептал он.

Никто не называл ее до этого «дорогая». Слово заставило ее растаять. Патрик наклонился, чтобы поцеловать ее, и она инстинктивно двинулась навстречу ему, ее губы раздвинулись. В диком порыве страсти она обвила его руками и притянула ближе, ее руки ласкали его затылок, плечи, спину.

Патрик застонал, оторвал ее от пола, и она внезапно почувствовала, что падает, смущенная, невесомая. Он бережно отнес ее на кровать и накрыл собою. Ее тело напряглось и стало выгибаться, чтобы противостоять ему, крик ужаса застрял в ее горле.

— Не пугайся, дорогая, — сказал он быстро. — Не напрягайся снова, бояться нечего. Это я… Посмотри на меня…

Она неуверенно взглянула на него, и у нее вырвался продолжительный вздох.

— Патрик…

— Да, это Патрик, тебе не надо больше бояться. Тебя не обидят, ты знаешь, что можешь доверять мне. — Он улыбнулся и поцеловал ее. Его губы были теплыми, нежными.

Антония вернула поцелуй, начав находить удовольствие в тяжести его тела, в его близости. Она обвила Патрика руками и беспокойно задвигалась, ее сердце учащенно билось.

Патрик сбросил туфли, продолжая обнимать девушку, начал срывать с себя одежду. Она лихорадочно помогала ему, расстегивая его пиджак, затем рубашку, стаскивая их с него, ее дыхание было хриплым и затрудненным.

Она не боялась его больше. Ею руководили другие чувства. Она наконец прикоснулась к нему так, как всегда хотела, начиная с первой минуты, как увидела. Желание вспыхнуло в ней тогда настолько сильно, что то, что случилось позднее, было похоже на суровый мороз, коснувшийся розовых бутонов и заставивший их почернеть от холода. Девушка думала, что ее чувства умерли. Ей не верилось, что она снова сможет что-то испытывать, но сейчас для нее словно началась весна. Ее тело раскрывалось, как цветок, когда он ласкал ее.

Лежа обнаженным поверх нее, Патрик бормотал:

— Я не обижу тебя, дорогая.

Но Антония уже не слышала, что он говорит. Она была охвачена желанием гладить его загорелую кожу, прикасаться к его сильным и широким плечам, груди. Его мужская сила очаровывала ее. С необыкновенной страстью она целовала его.

Только когда Патрик раздвинул ее бедра и двинулся между ними, она пробудилась от неистовства своего желания и, замерев, бросила на него дрожащий, беспокойный взгляд.

Ее снова охватила паника, и девушка выгнулась, сопротивляясь. Она не узнавала его лица. Он выглядел совсем другим, его щеки алели, черты лица были напряженными и безжалостными. Незнакомец из темноты вернулся, и Антония начала бороться с ним, задыхаясь от страха.

Но было слишком поздно, чтобы остановить его. Она почувствовала, как его тело с силой входит в нее, и боролась, инстинктивно, использовав единственное оружие, которое имела. Антония вонзила ногти в его спину, ее тело извивалось, сопротивлялось.

— Прекрати, Антония, я думал, что мы уже позади всего этого, — резко сказал Патрик, подняв свое тело и схватив ее за плечи.

Она не могла говорить, но теперь, когда он неподвижно и тяжело лежал поверх нее, перестала бороться и хрипло дышала, ее глаза были закрыты, слезы текли по лицу.

— Я… ты…

— Я сделал тебе больно?

Она покачала головой.

— Так что же вызвало этот взрыв?

— Извини меня, — прошептала она, ее руки двигались по его спине. Она нащупала сделанные ею царапины и прикусила себе губу. — Я сделала тебе больно, — заплакала она. — У тебя кровь на спине.

— Это не имеет значения, — нетерпеливо прервал Патрик.

— Имеет. Я не хотела этого, извини, — сказала она. Его спина была такой гладкой, и ей хотелось снова погладить ее, перемещаясь от позвоночника вниз к твердым ягодицам, но сейчас она все испортила.

— Перестань плакать, Антония! Я не могу вынести, когда ты так плачешь. Как будто маленькая печальная девочка. Извини, мне не следовало продолжать, но я думал, что ты готова, я был уверен, что ты меня также хочешь.

Он попытался встать, и она поняла, что он оставляет ее. Этого она не могла вынести. Антония вцепилась в него обеими руками и почувствовала, как напряглось его тело, как глубоко он дышит.

— Решай, Антония. О, что ты делаешь со мной? Я не могу играть в эти игры без того, чтобы раньше или позже не потерять контроль над собой.

Он поднял голову и посмотрел на ее покрытое слезами, покрасневшее лицо.

— Все зависит от тебя, и всегда зависело. Тебе только надо сказать. Ты хочешь меня или нет?

— Да, — сказала она тихо, ее ноги обвились вокруг него, она беспокойно, приглашающе двигалась под ним, и дыхание Патрика стало затрудненным.

— Ну, только не передумай снова, я не смогу отвечать за себя, если ты передумаешь.

Он наклонился и поцеловал ее глаза, словно пытаясь осушить их.

— Не надо больше слез.

Девушка вздохнула.

— Если бы только я могла забыть о случившемся той ночью.

Патрик помолчал секунду, потом предложил: