Ничто не разлучит нас - Хизер Грэм

Сначала Гейли просто сладко мечтала в полудреме. Она видела свое подвенечное платье, белоснежное и такое желанное. Чед, Джефф, Лиз и Тина – все были здесь, и, конечно же, Брент. Неподражаемо красивый, высокий и решительный… Его клятва верности прозвучала твердо и торжественно. Губы его были, как обычно, теплы и нежны…

Кошмар начался в боковом приделе храма, с незнакомой женщины. Она преградила дорогу молодым, и поначалу ее появление лишь слегка озадачило Гейли, но потом встревожило не на шутку.

– Мне ничего не нужно! – кричала дама. – Только дом и машину, и побольше крови. Я хочу крови, я хочу крови, крови!..

Неожиданно вокруг них сгустился туман, но не легкая весенняя дымка, а какой-то адский чад, зловонный и зеленовато-бурый. Все окрасилось в болотные тона, и Гейли показалось, что она вот-вот упадет в обморок от нестерпимой вони. Ей захотелось опереться на руку Брента, но его не оказалось рядом. Она оглянулась и увидела, что жених отпрянул от нее и злобно глядит в лицо сверкающими от гнева глазами.

– Изменница! – заорал он. Лицо исказилось яростью и потемнело от ненависти. – Изменница!.. Шлюха!

Он ударил невесту, и она упала на землю, схватившись за щеку. Откуда-то пролилась кровь на ее прекрасное, девственно-белое подвенечное платье.

– О нет! – крикнула она, пораженная и глубоко обиженная. – Нет! Мне не нужен дом! Я никогда не заберу ни дом, ни машину, ни…

– Но моя душа! Ты, шлюха, украла мою душу!

Зеленый туман клубился вокруг, и с приближением Брента становилось все темнее и темнее. Она была в ужасе, в глубоком, паническом страхе.

– Нет!

– Сука. Потаскуха, изменница, сука!

Клубы тумана стали совсем черными. Гейли в отчаянии пыталась скрыться в них. Перед нею был Брент, сомнений не оставалось. Но такого Брента она не знала и смертельно испугалась его.

– Нет!

Вокруг стало темно, как в бездонном колодце. Она вскрикнула из последних сил, и все исчезло.

– Гейли!

Проснувшись в холодном поту, Гейли тряслась от ужаса и вздрагивала, вспоминая кошмарный сон. Брент крепко обнимал ее:

– Гейли! Милая, что такое, что с тобой?

Брент дотянулся и включил бра – тьма отступила, Гейли увидела его лицо. Если, проснувшись, она была до смерти напугана, то при виде любимого страх мгновенно начал улетучиваться.

– Я принесу тебе воды, – предложил Брент.

– Нет! – Она протянула руки и спряталась у него на груди, ища убежища в объятиях. – О нет, нет, не уходи от меня!

– Но, Гейли…

– Нет!

Брент гладил ее волосы, продолжая нежно и крепко обнимать:

– Приснился страшный сон? Но теперь все прошло?

– Да.

– Ты еще дрожишь. Я здесь. Я тебя люблю. Все прошло. Все хорошо.

– Ох, я знаю. Я очень сильно испугалась.

– Но чего?

В самом деле, чего? Гейли глубоко задумалась, вспоминая сон. Ответа она не нашла, а лишь покачала головой.

– Милая, поговорим об этом. Может, тебе полегчает. Расскажи мне.

– Но я… Матерь Божья, чудеса, ничего не помню. – Она рассмеялась, поначалу нервозно, а потом – легче. Дрожь прошла, и она решилась сесть в постели, сочувственно улыбаясь Бренту. – Я тебя разбудила. Прости, пожалуйста. Разбудила из-за глупого кошмара. Но клянусь тебе, я ровным счетом ничего не могу вспомнить. Ну разве не дурочка?

Он привлек ее к себе:

– Круглая дурочка. Ты явно с приветом, но я тебя люблю.

– Я тебя тоже, – ответила Гейли и вдруг, изумляясь себе, едва сдержала накатившие рыдания. Хотелось плакать навзрыд, горько-горько, о чем-то, что пришло и ушло, о какой-то… утрате.

– Ты успокоилась?

– Почти. Только, пожалуйста, не отпускай меня. Брент пристально поглядел на нее и подбодрил улыбкой. Он протянул руку к выключателю, и свет погас.

– Не отпущу. Тебя не обидит, если я буду не только держать тебя?

– Ты все еще можешь…

– Могу. Хочешь проверить? Попробуй, чувствуешь?

Он положил на себя ее руку. Гейли рассмеялась. Брент утверждал, что у нее удивительная способность мигом приводить его мужское естество в боевое состояние. Гейли ответила, что он это придумал, а Брент возразил, что придумать можно картину, а не боевое положение мужского естества. Гейли подумала, насколько же сильно она влюблена.

Когда Брент изнемог, она забыла о своих страхах, а думала, как горячо любит своего доброго гения и как глубоко, нежно любима в ответ.