Одна для двоих. + Ещё 2 - Марианна Арина

сменяя друг друга, как это часто бывает, когда все твое время расписано буквально по минутам. Мое же время полностью «пожирали» мои любимые телепузики. И ведь это еще наши мамы неустанно «несли вахту» рядом со мной в течение дня, пока Вик и Андрюша сколачивали «приданное» для наших деток.

Я думала, что буду очень скучать по работе. Но, во-первых, я просто не успевала скучать в принципе. А во-вторых, Воробушек часто наведывался к нам в гости, чтобы посоветоваться, подсунуть мне почитать написанные им документы, поделиться впечатлением после проведенных судебных процессов (конечно, еще под присмотром Женьки). И… поиграться с малышней.

Вот никогда бы не подумала, что такому молоденькому парню будет интересно возиться с настолько маленькими детками.

— Смотри, втянешься, еще и своих быстро заведешь. — подтрунивала я над Воробышком, чем загнала его в краску.

— Что Вы, Ксения Романовна. Не заведу. У меня то и отношений ни с кем нет. — старательно отводил глазки в сторону мой помощник.

— Ну-ну. Отсутствие отношений — не гарантия в этом случае. — начала рассуждать я. И вдруг меняя осенило. — Или… — но фразу заканчивать не стала.

А мой Воробушек вообще запылал как маков цвет.

Вот уж что угодно могла предположить, но только не то, что Юрка — девственник. Но развивать эту тему дальше не стала. А то еще бы довела своего Воробушка до обморока от нахлынувшего смущения.

Глава 28. Ксюша

Пернатые и их проблемы — это, конечно, важно. Но у меня и в своем «гнезде» что-то было неладно. Сначала не так явно. Но день за днем я все больше начала замечать, что мой жизнерадостный мамонтенок, мой Андрюшка, стал каким-то более молчаливым и уже не светился от счастья как ясно солнышко.

Нет, он все также возился с детками, когда приезжал с Виком после работы. Улыбался им, улюлюкал, корчил рожицы и смотрел с умилением. Но все равно что-то было не так.

Я начала присматриваться. Сначала незаметно для него.

Андрюша — не Вик. Он скорее затихарится, умолчит и переживет все в себе, чем будет выдавать на-гора фонтан эмоций и претензий.

Конечно же, я надеялась, что это временная хандра, может быть результат накопленной усталости. И что это очень скоро пройдет. Само. Бывает так. Нас накрывают какие-то эмоции нехорошие. И порой мы сами их не понимает. А потом, также неожиданно отпускают. У женщин это гормональное. У мужчин… кто его знает, что там замыкает в их мужских головах.

Но Андрюшу не отпускало. Я это видела. Старалась больше проявлять к нему нежности и внимания. Давать больше отдыха. Но это никак не повлияло на него.

— Что-то происходит с нашим Андрюшкой. — поделилась я с Виком наблюдениям, пока второй мамонтенок нас не слышал. — Нужно как-то выяснить что именно. Но не прямо в лоб. А то он спрячется «в ракушку». Ты же его знаешь.

— Да я и сам стал замечать. — тяжело вздохнул Вик. — Но пока тоже не расспрашивал его. Только прислушивался к тому, о чем он говорит и с каким настроением. И ничего пока не выяснил.

Интуитивно я чувствовала, что дело на самотек пускать нельзя. Хаотичные процессы могут привести к необратимым, неприятным последствиям. Поэтому мы с Виком, как настоящие заговорщики, условились после ужина выбрать наиболее подходящий момент, скорее всего после того, как уложим детей спать, чтобы поговорить с нашим «третьим».

Как мы условились раньше с Виком, так и сделала.

Телепузики мирно засопели в своих кроватках, а мы развернули полноценную масштабную «операцию». На «переговоры» сначала должна была пойти я. И при лучшем исходе дела, этого было бы достаточно. Если все же мне не удастся вывести Андрюшу на откровенность, тогда в дело должен будет подключиться Вик.

— Андрюша, солнце мое, — я подловила его до того, как он опять попытался спрятаться от нас, уткнувшись надолго в ноутбук, якобы в связи со срочными вопросами по работе. — Поговори со мной, пожалуйста. Что тебя беспокоит?

Ожидаемо мой солнечный мамонтёнок сразу вскинулся, растерялся, попытался улыбнуться, но получилось не очень искренне. В этом весь он — будет улыбаться и стараться быть источником позитива, даже когда душа ноет.

— Котеночек, о чем ты? Все хорошо. — снова на лице Андрюши появилась улыбка, которая не тронула глаз. — Просто устал, как и все мы. Но это пройдет.

Ну вот что было делать с этим партизаном доморощенным? Я же не только видела. Я чувствовала, как обычно чувствует любящая женщина.

— Тебя что-то грызет. Я же вижу. Но не могу понять что именно. Поделись с нами.

Как я не допытывалась, Андрюша не признавался и все больше уходил в себя. Старался мило улыбаться, но я чуть ли не физически чувствовала, как между нами вырастает стена.

На помощь пришел Вик. Именно так как умел. Жестко, эмоционально и безапелляционно.

— Да что ты ломаешься как красна девица? — громыхнул он, едва зайдя в комнату. — Какой смысл что-то скрывать от нас. Колись давай и не морочь голову.

Сначала я даже испугалась такой резкости. Но потом поняла, что делал Вик — он выводил Андрюшу на эмоции. И ведь действительно, если он сразу не озвучивал, что его не устраивает, то только вспышка гнева рушила его контроль над собой и давала возможность выговориться.

И избранная Виком тактика оказалась верной. Андрюшу сначала прорвало на эмоции. Не могла его не возмутить грубость и даже цинизм Вика в его адрес. А потом… Потом он начал озвучивать такое, что я в первый момент даже растерялась.

— У вас двоих все хорошо. Все так как должно быть. Вы женаты, все официально. И дети, оба, записаны на вас. Вы муж и жена, и вы — родители. А я тут кто? — на этой фразе мой солнечный мамонтенок даже голос повысил и выглядел совсем непривычным источником позитива. — Да никто! Нет меня в этой семье. На птичьих правах я. И если завтра одному из вас надоест быть втроем, за бортом этой семьи окажусь именно я.

Все то что я только что услышала, шокировало настолько, что я даже дар речи на время потеряла. Растерянно посмотрела на Вика, который и сам в этот момент был явно в шоке.

Мы никогда даже не рассматривали подобный вариант. Наши отношения изначально делились на троих. Ни ревности, ни исключение кого-то из нашей троицы. Все сразу сложилось как-то так естественно и правильно для нас, что мне и в голову не могла прийти мысль, остаться без кого-то из них.

А теперь вдруг