Пустой - Мария Берсенева

прозрачные витрины с десертами, опрятные официанты. Всё, что я чувствовала на тот момент – это манящий запах булочек, тех, что любовались на витрине, тех, что я так люблю. Но даже этот запах не привёл мои чувства в порядок. Я принялась заполнять анкету. После ко мне вернулась Елена и принялась читать мою заполненную анкету.

– Ага… – рассматривала она мою писанину, – Угу… А почему вы ушли с последнего места работы?

– Эм… – Я запнулась, потому что в мою голову пришёл Серёжа и я боялась ответить что-то не то, но через минуту сказала: – Далеко от дома.

– Что ж, – улыбнулась она, – приходите завтра на стажировку!

– Хорошо.

Я уже собиралась пойти к дому, как почувствовала, что у меня совсем нет сил. Я присела на лавку и позвонила Асе:

– Алло. Маш, как собеседование?

– Ась, давай съездим за дозой…

– Маш… Давай.

И мы едем. Сначала на электричке сорок минут. Потом на автобусе двадцать. Ещё пешком десять. Мы кидаем деньги на карту. Забираем в подъезде под подоконником свёрток. Направляемся в сторону остановки. Недалеко от неё был «Макдональдс» и я предложила Насте зайти за кофе:

– Я сейчас сдохну, если не выпью кофе.

Мы заходим в «Макдональдс», я беру кофе и беру Асю за руку, я веду её к кабинке:

– Давай понюхаем здесь. У меня нет сил.

Мы заходим в кабинку туалета, я опускаю стульчак и закрываю дверь. Достаю из кармана свёрток, купюру и кредитную карту. Я делаю четыре больших дороги и скручиваю купюру.

Вдох. Вдох во вторую ноздрю. Я закрываю глаза. О, этот противный привкус металла. Я отхожу в сторону. Ася делает тоже самое. Мы выходим на улицу. Это волнующее ожидание прихода, как будто через десять минут должно произойти чудо. Ты ждёшь его, ждёшь, когда тебе снова будет хорошо, ждёшь и понимаешь, что вот-вот всё плохое улетит в виде пепла, хоть и вернётся с утра. В виде костра. Но ты готова пожертвовать здоровой головой ради того, чтобы хоть на одну ночь забыться, чтобы перестать думать о нём, перестать, перестать…

Мы идём по тротуару, я чувствую колющую теплоту в ногах, теплоту и дрожь в пальчиках, коленках, я открываю глаза шире и проникаю в это состояние… Привет, город, я сейчас в отличном настроении.

Я не думаю о том, как мне хорошо или плохо, мне просто нравится здесь быть, идти с Асей и соперничать в разговоре, потому что под амфетамином невозможно прикрыть свой рот. Язык двигается, словно тысячу раз в секунду, так красиво я не работала языком, даже когда делала минет.

Мы разговариваем о разной херне, что приходит в голову, но иногда и о важном. А что может быть важным? Как дальше жить? Это трудно. Точнее, ответить на этот вопрос в состоянии наркотического опьянения возможно, но утром все слова снова развеятся и будет волновать одно – отходняк.

Мы дошли до станции и сели в свою электричку. По дороге домой мы закупили несколько банок энергетиков и сигареты. Посадить сердце одними наркотиками – мало, стоило добавить энергетических напитков.

Самое сраное – отходняк. Этим утром, когда я собиралась на стажировку, я не могла быстро одеться, не могла привести в порядок свои мысли и не хотя отправлялась на работу. Спустя какое то время я пришла в ресторан, хоть и опоздала. Мне выдали фартук, меню и отправили в зал. Я читала меню и не могла запомнить ни единого слова. Всё вокруг так странно. Я не хочу разговаривать с людьми. Я не хочу… В двери заходит первый гость и раньше я бы побежала к нему, чтобы принять заказ, но… У меня началась паника. Я боялась, не зная чего. Мне было страшно и сердце колотило так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет.

"Что случилось, почему мне так страшно?" – спрашивала я сама себя. Я пишу смс Асе:

– Я не могу здесь работать. Мне что-то не хорошо.

– Так иди домой лучше. Не мучай себя.

– Ась, я так скоро буду жить на улице.

– А то ты сейчас останешься и будешь работать. Не ври себе. Мы что-нибудь придумаем.

В течении получаса, что мне удалось побыть в ресторане, я чувствовала страх в душе и странность происходящего. Я больше не могла терпеть этого и подошла к администратору, объяснив ему ситуацию. Она отпустила меня домой, понимая, что я уже не вернусь сюда.

– Серёж, я не знаю, что происходит со мной…

– Что случилось?

– У меня кажется, панические атаки. Я не могу работать.

– Отдохни, Маш. Желательно где-нибудь на пляжу. Я вот тоже скоро отдыхать буду, похоже, меня шеф хочет уволить.

– Почему так?

– За опоздания…

– Так уходи лучше сейчас, сразу. Ты же знаешь, что тебе могут задержать зарплату, а то и не выплатить, – отвечала я, немного забыв про свои проблемы.

– Не, я знаю, как всё нужно сделать.

– Тогда терпения тебе.

– Спасибо, моя планета.

Я посмотрела на дисплей. Семнадцатое июля. Серьезно? Завтра у меня день рождения. Первый раз в жизни мне не хотелось праздновать. Да что там говорить, когда я даже не помнила, какое сегодня число. Мне ужасно хотелось побыть одной. Депрессия одолела меня окончательно.

Что такое жизнь? Череда событий. Приятных и не очень. Жить – значит чувствовать. Это о лете с приятным запахом цветов и розовым ночным небом, которое я видела лишь в Питере. Это о зиме с лютым морозным утром и дрожащими коленками на остановке в ожидании автобуса. Жить – значит любить. Я люблю. Но ничего не чувствую. Вот я. Сентиментальная, холодная девушка с пачкой сигарет в кармане и сборником стихов Есенина в телефоне. Вот я – смеюсь и рассказываю о своих переездах и танцах, заставляя публику удивляться. Вот я – наркоманка. Вчера ночью я нюхала самый отвратительный наркотик, а сегодня я не могу контролировать свои действия.

Всё было тяжело воспринимать в трезвом здравии. Мне правда было больно. Я ни в коем случае не отмазываюсь тем, что глушила свою боль. Я делала это по глупости и подтверждаю.

Утром я проснулась как обычно. Бесчувственной, холодной и с большим нежеланием вставать с кровати. Попыталась потянуться, насладиться моментом – тщетно. В комнату зашла Ася:

– С днём рождения, моя детка! – широко улыбалась она. – Я желаю тебе, чтобы ты была счастлива.

– Спасибо, – взаимно улыбнувшись ответила я.

– Ну что, попьём сегодня вина? Или погуляем?

– Честно, мне не охота.

– Тебе двадцать один сегодня! – вскрикнула подруга, – Ты хочешь сидеть, как старая бабка в комнате и забыть