Никогда с тобой - Адалин Черно

— Привет, — решаю быть вежливой, когда подхожу ближе, но дальше на контакт не иду, прохожу мимо.

— У меня к тебе просьба, — пригвождает к полу своими словами.

Станислав Танский и просьба – это такие же несовместимые вещи, как огонь и вода. Я разворачиваюсь и смотрю на него в ожидании. Я пообещала себе больше не делать попыток с ним подружиться. Хватит быть мячиком для пинг-понга, который постоянно швыряют в разные стороны.

— Какая?

— Я хочу, чтобы ты его отшила.

Уточнять, кого именно, нет необходимости.

— Зачем?

— Ты ему не подходишь.

— Ты это решаешь?

— Да, я.

— Он мне нравится.

— Разонравится. Слушай, — тон Тана вмиг меняется с дружелюбного на угрожающий. — Я дважды повторять не стану. Ты должна отшить Кима.

— И ты от меня отстанешь?

— А что, уже надоело мое общество, сталкер? Потеряла надежду со мной подружиться? Эх, а столько пафосных разговоров было.

— Я серьезно.

— И я. Ты оставляешь Кима в покое, я оставляю в покое тебя.

— У меня есть условия.

Тан кривится, но в конечном итоге выдает:

— Валяй.

— Ты отстанешь от меня совсем. С этого момента я буду делать все, что хочу, и ходить туда, куда хочу. Если ты проводишь вечеринку, я буду решать, присутствовать мне или нет.

— Нет.

— Нет?

— Ты расслышала, — хмыкает. — Я поставил условие “Ты отшиваешь Кима, я оставляю тебя в покое”. Больше продавить не выйдет или попробуй предложить мне что-то еще.

— Что например?

— Что-то, что меня заинтересует. Поблажки, сталкер, нужно заслужить.

— Прекрати называть меня сталкером!

Руки сами сжимаются в кулаки. Приходится себя контролировать, чтобы не наброситься на Тана. Господи, он ведет себя так, что и святого из себя выведет! Как можно быть таким жестоким и бескомпромиссным?

— Это тоже нужно заслужить, — хмыкает. — У тебя пока не получается.

— Тогда я ничего не скажу Киму. Продолжу с ним встречаться, слышишь? — останавливаю его у двери в спальню. Не позволю ему оставить за собой право последнего слова!

— Продолжишь – пожалеешь.

— Ты ничего не сделаешь!

Несмотря на уверенность, голос предательски дрожит, а сердце в груди стучит сильнее обычного.

Стас слегка поворачивает голову в мою сторону. Смотрит из-под опущенных бровей. Его взгляд до костей пробирает, несмотря на то что один глаз полностью скрыт челкой.

— Проверим, сталкер?

От его рыка я вздрагиваю и подпрыгиваю на месте, как только Тан скрывается в комнате, громко хлопнув дверью.

Глава 27

Тан

Она как наркотик, но противостоять я все еще в состоянии.

©Станислав Танский

Двадцать минут кардио и сорок – интенсивной тренировки не помогают сосредоточиться и избавиться от злости. Вчерашний секс со Златой ни хрена не помог. По ощущениям, стало только хуже, потому что у меня на телефоне десяток смс и столько же пропущенных. Вчера она обмолвилась, что ее нельзя просто трахать. Принцесса, блядь, нарисовалась.

После очередного звонка с удовольствием вношу ее имя в черный список. Я намеренно долго обходил ее стороной. Она и раньше цеплялась, обращала на себя внимание, но прокурорская дочка вроде как, нахуй надо. Вчера со злости решил, что можно. Я был не в себе, она подвернулась под руку и была совсем не против запрыгнуть на меня прямо на заднем сиденье. Ее пафос про “нельзя просто трахать” я, конечно, пропустил мимо ушей.

Вообще, жалею, конечно, что к ней полез. Расслабиться и отвлечься это помогло лишь на некоторое время. Стоило увидеть Кима рядом с инфузорией, как все вернулось на круги своя.

Удар, еще удар. Я бесконтрольно колочу грушу. Выливаю на нее всю свою дурь, но все равно не помогает. Ничего не чувствую, когда наношу удар за ударом, только усталость дикую и желание полезть в драку. В реальную. Давно, кстати, такого не было. Мы, как говорил Ким, выросли, пора браться за голову. У меня, правда, ни хера не выходит. Проблемы с контролем своих эмоций, но это у нас семейное. От папочки досталось. Прицепилось и никак не отлипнет.

После тренировки иду в душ, делаю воду похолоднее, но мысли то и дело лезут непонятные. То вчерашний секс со Златой вспоминается, то инфузория, а когда все вместе соединяется, я вообще капитально так охереваю. И внезапно нахлынувшее возбуждение выбивает почву из-под ног.

От того, чтобы подрочить прямо в душе, отвлекают другие посетители. Я выдыхаю, переключаю внимание на планирование предстоящего заезда и вскоре забываю о случившемся. Из зала выхожу расслабленным, но на улице сталкиваюсь с Кимом. Перебросив сумку через плечо, он шагает к двери и тормозит прямо передо мной. Мы всегда тренировались вместе, но сегодня после пар он поехал отвозить инфузорию, и мне пришлось идти одному.

— Справился? — хмыкаю.

— Я думал, ты меня подождешь, — выдает так, словно я ему был обязан.

— Тренировка закончена, я домой.

— Это ты, да? — спрашивает.

— Что я?

— Соня сказала, что не будет со мной встречаться.

— И? — давлю.

Делаю вид, что не понимаю. Ким, конечно же, знает. Догадался и по мне все видит. Так уж вышло, что я не умею ему врать. Кому угодно – запросто, а ему – нет.

— Я так и думал. Она тебе нравится?

— Хуйню не неси, — толкаю его плечом и вынуждаю спуститься на пару ступенек вниз.

— Ты же сам потом пожалеешь, — бросает вдогонку. — Я не отступлю.

— Молодец, — киваю. — Добивайся.

У самого в этот момент сжимаются руки в кулаки на лямках рюкзака, но к машине шагаю уверенно и с парковки выезжаю спокойно. Другое дело, что по трассе гоню под двести и все равно не могу привести мысли в порядок. “Я не отступлю”. А я? Я смогу отступить? Она, блядь, моя сводная сестра. Я ненавижу ее всем нутром. Разве я могу отступить и оставить ее счастливой? Блядь, еще и Ким. Меня кроет с каждым километром только сильнее.