Колдовской час - Хлоя Нейл

Джорджия засмеялась.

— Туше.

Я улыбнулась ей, она мне уже нравилась. Она была честна, несгибаема и прямолинейна. Я подошла к ней и заглянула в миску. В ней была масса рыхлого теста, оно было замешено, но его требовалось довести до нужной консистенции.

— Я могу его замесить, если вы хотите переключиться на что-то другое.

Она посмотрела на тесто, а потом с подозрением на меня.

— Ты знаешь как?

— Я училась в колледже во Франции. Я не умею печь, но учиться технике, скажем так, было не факультативом.

— Oh là là, — произнесла она нараспев, потом положила ложку и отошла от миски. — Приступай к делу.

Я оглянулась и увидела, что Коннор все еще стоит в дверях, скрестив руки на груди и наклонив голову, наблюдая за нами с веселым выражением на лице.

— Иди, — сказала я ему, и он, подмигнув мне, исчез.

Я освободила место на столе и осмотрелась вокруг, заметив ложку, погруженную в горшок с мукой, и высыпала немного на столешницу. Затем я наклонила миску так, чтобы тесто скатилось на муку, и принялась за дело, как меня учили. Сложила тесто пополам, надавила, чтобы растянуть, и снова сложила. Перевернула, повторяя эту процедуру до тех пор, пока тесто не стало однородным, а клейковина эластичной.

— Я так понимаю, ты еще не готова убежать от нас, — сказала Джорджия, подойдя к плите и достав серебристое блюдо для выпечки, которое шипело и издавало амброзийный запах запеченного мяса.

— Я выросла среди вампиров, — ответила я. — У меня невысокие стандарты.

— Умно, — произнесла Джорджия и переложила курицу — двух птиц с хрустящей кожицей, которая была почти полупрозрачной над засунутыми под нее травами — на большое белое блюдо. Мне пришлось потрудиться, чтобы не протянуть руку и не схватить кусочек.

Я осознала, что не единственная, кто заинтересовался окружением. Возможно из-за еды, возможно, из-за магии, которая пропитала хижину, проснулся монстр.

Я захотела пройтись по комнатам, ощущая магию, лаская зарождающуюся силу. «Не сейчас», — мысленно сказала я, желая, чтобы он оставался на месте. Первое правило монстра — не позволять посторонним видеть монстра, тем более, что Джорджия уже кое-что видела.

Но монстр считал, что его уже достаточно потеснили, и он не хотел снова отступать. Не тогда, когда магия была настолько соблазнительной. Он боролся со мной за доступ, пытаясь затолкать мое сознание подальше, чтобы он мог занять мое место.

— Расскажи мне о себе, — попросила Джорджия, пока я молчаливо боролась, не в силах произнести слова.

Я смотрела на тесто, замешивая хлеб, складывая, складывая, складывая, как будто каждая складка и переворот могут ослабить монстра.

«Я позволила ему дышать», — подумала я, чувствую нарастающий гнев. «Я дала ему место. И это благодарность, которую я получила».

Между мной и Джорджией повисла тишина, и я все больше впадала в отчаяние. «Как давно она спросила меня о себе? Как долго я пялюсь на это тесто, стараясь не дать вырваться когтям?»

«Обещаю», — сказала я монстру. «Я предоставлю тебе свободу действий. Я дам тебе подышать. Я дам тебе побегать и подраться. Но, пожалуйста, не сейчас».

Замесить. Сложить. Сложить.

Наконец, он уступил и ослабил хватку. Я была напряжена — мои ноги и торс готовились к сражению — и из-за его отступления я чуть не рухнула вперед.

Замесить. Сложить. Сложить.

Второе правило монстра — не обсуждать монстра с посторонними. Поэтому я заставила себя улыбнуться и сделала вид, что растягиваю шарик теста, чтобы растянуть клейковину. «Еще не готово».

— Простите, — произнесла я единственное слово, которое смогла выдавить, и понадеялась, что мой голос прозвучал буднично, но все еще не встречаясь с ней взглядом. — Вы что-то сказали? Кажется, я немного увлеклась замешиванием. Оно еще не готово.

— Очевидно, — сказала она, ее тон был осторожным и неубежденным. — Я просто сказала, что ты должна рассказать о себе.

Замесить. Сложить. Сложить.

— Что ж, — произнесла я, — вы, наверное, уже знаете все самое интересное.

На мгновение воцарилась тишина, и я догадалась, что она обдумывает, продолжать ли разговор или оставить меня в покое, по крайней мере, сейчас.

— Я знаю, как наводить справки, — сказала она, ее тон немного смягчился, и я постепенно расслабилась.

— Я вчера разговаривала со своей сестрой, — продолжала Джорджия, — и она посвятила меня в детали. Он нечасто приводит на ужин подружек.

Я чуть не улыбнулась слову «подружка».

— И как часто? — поинтересовалась я.

— Вообще-то никогда.

— Хм, — мягко произнесла я, хотя была в восторге от того, что оказалась единственной. «Мне нравится такой расклад».

— Мне двадцать три, — сказала я, отвечая на ее предыдущий вопрос. — Имею диплом бакалавра. Оба родителя живут в Чикаго и состоят в Доме Кадогана. Я нет. Я люблю кофе, очень хорошо владею мечом и люблю долгие прогулки по очень темным пляжам.

Джорджия посмотрела на меня и усмехнулась.

— У тебя на все это есть краткое изложение?

— Ламинированная карта.

Она усмехнулась.

— Мило. Коннор — хороший парень, или стал хорошим. По правде говоря, я не была уверена, насколько хорошим он станет, когда он был младше. Не потому, что он был необузданным — дети должны быть немного необузданными. Но он был заносчивым. Чтобы быть Апексом, нужно быть уверенным в себе, а не заносчивым. Заносчивость создает тебе проблемы. Создает проблемы Стае. Но он, кажется, взялся за ум.

— Он сильно изменился, — сказала я. — Мы не очень любили друг друга в детстве.

— Он был маленьким негодником.

Я усмехнулась.

— Он всегда называл меня «негодницей». Я не была избалована. Мне везло, у меня были привилегии и мне нравилось играть по правилам. Он же любил делать все, что вздумается, и поскольку он принц, ему обычно это позволялось. Простите, — добавила я, поморщившись. — Это прозвучало оскорбительно по отношению к его родителям.

— Ничего страшного, — ответила она. — Это честно. Не потому, что он Киин, а потому что он оборотень. Нас не назовешь чрезмерно опекающими родителями. Мы хотим, чтобы наши дети следовали за ручьями, царапали коленки, узнавали об укусах пчел по старинке. Отчасти это наша связь с миром. Отчасти это то, как по нашему мнению должны учиться дети — на опыте, а не на словах.

— Он многому учился сам или с помощью своих друзей. Некоторые из них были хорошими, некоторые — плохими. Некоторым нужна какая-нибудь трагедия, чтобы измениться, перейти на следующий уровень. Навредить себе или кому-то еще, чтобы понять, что они могут быть другими. Я рада, что ему не пришлось учиться так.

Открылась дверь, и вошла Миранда, держа в каждой руке по бутылке вина.

Если