Унесенные ураганом - Роксана Сент-Клер

Камерон и Колин. Как чудесно иметь таких родственников, думала она. Бросили все свои дела и пришли на помощь.

А ведь, наверно, заняты не меньше Квина и дела у них не менее важные.

Нежное дуновение ветерка приподняло ее волосы, поцеловало кожу, оставив вкус соли. Мак тоже так целовал ее... Прикрыв глаза, она отдалась воспоминаниям. Как это волнующе – заниматься с ним сексом. Быстро и энергично или же медленно и нежно. Всякий его поцелуй, всякое касание заставляло таять, растворяться в неге...

Вопрос, наконец-то сформировавшийся в ее голове, уже не давал ей покоя.

Как же можно отпустить его?

Вот так и можно. Один незначительный момент в ее жизни; позабавилась, пошалила, поиграла в секс...

Поиграла? Это рвущее на части, потрясающее душу чувство, этот сжимающий сердце вертикальный танец – игра?

Она никогда не испытывала ничего подобного. И не только в смысле секса, тут было что-то еще. С самой первой встречи она нуждалась в нем, наслаждалась одним звуком его голоса, любила смотреть, как он работает, любила его заботу, его чувство ответственности. Любила его смех, и его рот, и его глаза.

Любила.

Его.

Игра, ничего себе.

Но что же теперь? Похоже, карьера Квина застряла на мели, «Йоргенсен девелопмент» после последнего выкрутаса вряд ли погладит его по головке. Но у него же своя жизнь там, в Нью-Йорке, – квартира, друзья, целая бейсбольная команда друзей. А у нее здесь «Морской ветерок».

У их связи нет будущего. Николь подавила стон боли при этой мысли. Ну что ж, есть сегодняшняя ночь. Остаток выходных. Они запрутся в комнате, а потом...

Шорох скользящей стеклянной двери прервал ее мечтания. На Маке были одни брюки, пояс висит расстегнутый, рубашку он не надел. Понять, о чем думает, по лицу невозможно.

– Конец? – спросила она.

– Будет, если я не попаду на самолет через два часа.

– Что? Зачем уезжать прямо сейчас? Останься хотя бы до конца отпуска, Квин!

– Меня зовут Мак, не забывай.

– Тебя зовут Квин, когда я зла на тебя.

Он обнял ее, прижал к груди. Николь чувствовала, как бьется его сердце, ровно, в унисон с ее собственным. Он поднял ее подбородок и пытливо вгляделся в глаза.

– Понимаешь, Николь, в моем деле не бывает настоящих отпусков.

Николь прищурилась.

– И ты не возмутился, что твой босс прибег к не совсем честным действиям?

– Он просто использовал возможности, чтобы получить, чего хотел. Это – биз...

– Хватит. – Она закрыла ему рот рукой, но он снял эту руку, поцеловал ее и переплел ее пальцы со своими.

– Бизнес, Николь. Жестокий, иногда не очень красивый. От этого никуда не денешься.

Боль стиснула ее грудь, не впуская воздух. Николь шагнула назад.

– Ошиблась я все-таки. Капиталист ты, и больше ничего. Тиран.

Он схватил ее за руку, протянутую к двери.

– Бизнес – это только часть меня.

– Самая существенная.

– Нет, не самая. – Он качал головой, помрачнев от своего неумения объяснить.

– Что же тогда самое важное для тебя, Мак?

Николь не дышала и поклялась бы, что он не дышит тоже. Одно слово. Только одно слово, чтобы она осталась, чтобы могла надеяться.

Ты.

– Мне нужно вернуться домой и разобраться, – наконец произнес он.

Медленно выдохнув сквозь зубы воздух, Николь смотрела на него, представляя себе, что будет, когда он вернется домой. Когда с удобствами расположится в своей квартире на Манхэттене, сядет за руль своей безумно дорогой машины, выпьет пивка с приятелями по команде... а Николь Уайтейкер останется не более как приятным воспоминанием.

– Хочу спросить тебя. – Собравшись с силами, она взглянула ему прямо в глаза. – Что ты имел в виду, когда сказал, что я – единственная?

Квин изменился в лице. Черты утеряли резкость, огонь в глазах притух.

Не ожидая ответа, Николь кинулась бежать к лестнице.