Тень Тьмы - Никки Сент Кроу

– Даже если так, я искренне сомневаюсь, что он сможет претендовать на неё.

– Потому что он всего лишь смертный?

– Вроде того. – Я снова поднимаюсь с кресла и забираю из бара свой металлический портсигар. Закуриваю, наслаждаясь жжением в лёгких. – А пока давайте повеселимся, чтобы я мог забыть обо всём этом.

Баш охотно вскакивает:

– Вот это я понимаю!

– Никаких девиц, – предупреждает Дарлинг.

Мы втроём оборачиваемся к ней и киваем.

И вот она снова пытается мне приказывать.

А я, как полный идиот, начинаю ей подчиняться.

Глава 22

Черри

Для бессмертных, Пэн, близнецы и Вейн удивительно невнимательны: они почти никогда не замечают, что я их подслушиваю. Они обращают на меня внимание только тогда, когда им это выгодно.

Видимо, теперь к этому списку можно добавить и Уинни. Я думала, что она моя подруга, но, похоже, ошибалась.

Когда они выходят на лестницу, я прячусь в коридоре, скрываясь из виду.

Они собираются отдать меня обратно брату. Они думают, что такой ценой получат то, чего хотят. Ну как же, Питеру Пэну нужна его дебильная тень.

Пэн – единственный в доме, с кем я не спала. Он не Вейн, но я бы не отказала ему, если бы он велел мне встать на колени. А теперь он достался Уинни. Все они, все в её руках. Сколько мужчин может быть у одной девушки?

Это несправедливо. Но плакать об этом я не буду. Ещё чего.

Может быть, я смогу остаться. Я имею в виду… они говорили, что я могу уйти, давным-давно, но я этого не сделала. Так почему я должна уходить сейчас? В любом случае Джез не очень-то хочет, чтобы я возвращалась.

Кажется, я никому не нужна.

Я спешу к себе, намереваясь переодеться к костру, но стоит мне зайти и включить свет, как через всю комнату проносится что-то тёмное.

Оно врезается в дверь – под скрежет дверных петель я взвизгиваю и пригибаюсь.

– Господи. Это что… – Оно бросается на меня, полосует мою руку острыми когтями, разрезая кожу. – Эй!

Оно снова замахивается, и я распахиваю дверь, выбегаю и захлопываю её за собой, сильно налегая на ручку под дребезг створки.

– Пресвятые ягоды и яйца, – шепчу я, оглядываясь через плечо и просматривая коридор в оба конца. Кто-нибудь это видел?

Это тень Неверленда. Это тень Неверленда!

Дверь снова дрожит от ударов изнутри, и глупая ухмылка исчезает с моего лица. Может ли эта штука выбраться из запертой комнаты? Способна ли она проходить сквозь трещины и щели? Она знает, как открыть дверь?

Когда она утихомиривается, я отпускаю дверную ручку и отступаю назад, сердце колотится в ушах.

Приподняв пострадавшую руку, различаю в полосе света от фонарей кровоточащий порез, стираю кровь кончиком пальца и очищаю руку о тёмно-синие джинсы.

Эта штука довольно жестокая. И она…

Надо рассказать об этом Вейну. Когда я скажу ему, что поймала тень, он увидит, что я всё-таки могу быть полезной.

Возможно, это даже произведёт на него впечатление.

Убедившись, что дверь плотно закрыта, я торопливо направляюсь по коридору к выходу из дома.

Глава 23

Крюк

Насколько трудно отыскать одну треклятую тень?

С балкона мне слышен шум в лесу под холмом и виден свет факелов там, где команда прочёсывает лес. Они всё ещё не нашли тень Пэна.

Все они бестолковые недоумки, по моему глубокому убеждению. Питер Пэн должен прийти сюда завтра вечером, и до этого момента мне нужно захватить его тень. Вдали на его территории мне удаётся различить в лунном свете контуры Скалы Покинутых.

Я ненавижу Питера Пэна. Эта ненависть клокочет у меня в груди, как отголосок дурного сна. Иногда я ловлю себя на фантазиях о том, каково было бы вспороть этому мальчишке брюхо своим крюком. Я ненавижу вид собственной крови, но с удовольствием поглядел бы, как кровь Питера Пэна хлынет из него потоком.

Я возвращаюсь с балкона в кабинет и начинаю переставлять вещи на столе, чтобы отвлечься от того, как сильно меня разочаровывает отсутствие результатов. Мне нравится, когда чистое писчее перо ровно лежит в футляре, а чернильница закрыта хрустальной гранёной крышкой, купленной на другом острове в те времена, когда мы чаще выходили в плавание.

Я поправляю стопку книг на краю стола, выстраивая корешки в линию, и раздражение немного отступает.

Подняв глаза, замечаю в дверях Сми. У неё такое выражение лица, как будто она только что совершила ужасный грех и хочет исповедоваться.

– В чём дело? – спрашиваю я, направляясь к бару: на одном из стаканов есть заметное пятно.

Сми входит в комнату, закрывает за собой дверь. Её сапоги тяжело ступают по старому дощатому полу.

– Один из моих шпионов при дворце фейри только что прислал мне сообщение.

Мне уже не нравится, куда она клонит.

Одна из причин, по которым я хотел вернуть Сми из плена Питера Пэна и принял трудное решение обменять её на собственную сестру, заключалась в её способности проникать туда, куда не могут другие.

У неё есть шпионы по всему Неверленду и на Семи островах.

Лишь только за одним человеком у неё никак не выходит следить, и я полагаю, учитывая все обстоятельства, это очень высокий показатель успеха.

– Выкладывай, Сми.

Она выходит на балкон и становится в прямоугольнике света, льющегося из открытой двери. Остальным доступ на балкон закрыт, здесь мы всегда одни. Сми наклоняется к перилам и закуривает сигариллу, выпуская из полных губ сладкий дым. Клубы дыма вырываются у неё изо рта, когда она разворачивается, зацепившись локтями за поручень. От ветра с моря хвост её банданы развевается за затылком.

Я не выношу ожидания. Сми это знает. Это её умный, тонкий способ поставить меня на место. Думаю, такое заслуживает уважения.

– Сссми, – произношу я с нажимом, её имя свистом вырывается сквозь стиснутые зубы.

– Тилли вызвала сюда Крокодила.

Если бы можно было лишиться всей крови до единой унции только из-за плохих новостей, думаю, сейчас я был бы выжат насухо. От меня осталась бы пустая оболочка человека.

Я чувствую онемение и холод.

У джентльмена вроде меня не должно быть слабостей, но у меня их целых три.

По крайней мере одна из них мертва. Остальные, увы, нет.

Я отворачиваюсь от Сми, переставляя стаканы на барной стойке, затем беру один липкий и протираю до блеска краем рубашки.

– Что говорят твои шпионы на островах?

– Было известие от одного из них, из порта