Сердце напополам - Юлия Резник

– И что? Батя так нажрался, что уже, небось, видит десятый сон.

– Все равно! А вдруг ему нужно будет… – Прохожусь разбухшей головкой по скользкой сердцевине, Света ахает. – Вдруг…

– Ну, что еще? – цежу сквозь зубы.

– Вдруг он встанет… а-а-ах… в туалет или… – Я нанизываю ее на себя. – А-а-ах. Слышишь? – от испуга Светкины мышцы сокращаются, сжимая меня до сладкой боли. Я рычу. Обхватив ее чуть пониже груди, заставляю выпрямиться на коленях, касаясь спиной моей груди.

– Что слышу, мась? Это что-то на улице, кажется…

Или нет... Я так увяз в похоти, что картинка перед глазами смазывается. И в серых тенях в дверном проеме мне чего только не чудится. Пусть я и понимаю, что Бате и в голову не пришло бы за нами подсматривать, мысль о том, что он все-таки может быть там… Аа-а-а! Танцует на кончиках нервов…

– А если не на улице? – шепчет Света, тем не менее, неосознанно на меня насаживаясь.

– Ну и хер с ним.

Я сгребаю в кулак ее волосы, резко толкаюсь и медленно, с оттяжкой выхожу. Света мычит, зажав рот ладонью. Во двор въезжает машина, лучи фар скользят по комнате и на долю секунды выхватывают темный силуэт в дверном проеме. По тому, как Света вскрикивает, я готов поклясться, что она тоже его заметила. Мы замираем, тяжело дыша. Выбор небольшой. Прерваться или продолжить… Оставить себе шанс или отрезать все пути к отступлению. Уставившись ничего не видящим взглядом на дверь, по-животному лижу Светкину щеку. Она тихонько и тоненько всхлипывает…

– Моя девочка. Такая мокрая, узкая… – сиплю я, покусывая выступающие позвонки, и, зажав пальцами клитор, врезаюсь в нее еще одним глубоким толчком. – Одно удовольствие тебя трахать.

ГЛАВА 15

ГЛАВА 15

Что. Это. Было? Не знаю… Просто не имею понятия. Зато мне теперь, кажется, известно, что чувствуешь, когда душа тело покидает. Я такого никогда… никогда не испытывала. Боже мой. Боже! Как стыдно! А что если он и впрямь наблюдал за тем, как я… как меня… Ох, черт.

– Пойдешь в душ? – шепчет Дэн. Я вздрагиваю, услышав его голос. И как никогда радуюсь царящей в комнате темноте. Факт в том, что я пока не готова взглянуть на него при свете дня. Ни на кого из моих соседей…

– Нет.

Будто чувствуя, что я не могу обсуждать то, что случилось, Дэн ничего и не спрашивает. Вместо этого он подгребает меня под себя, кладет на живот руку и затихает. Даже сейчас Денису хватает пары минут, чтобы уснуть. Все-таки у него поразительная выдержка. Или Дэн правда не заметил, что там… Господи. Батя ведь был здесь, я точно видела! Или все-таки нет? А если я сомневаюсь, нужно ли нам обсуждать случившееся с Денисом? Нет. Я не смогу. Ведь если Дэн скажет, что он никого не видел, а я буду наставать на своем, у него может возникнуть резонный вопрос – почему я, обнаружив, что за нами подглядывают, не только не положила конец происходящему, но и позволила себя дальше трахать. И как трахать, боже… Да меня настолько это все завело, что я орала, как гребаная порноактриса. Вот только мне вообще не пришлось играть. Все мои реакции были естественными и оттого еще более стыдными. Ведь одно дело, когда наличие зрителей возбуждает обоих партнеров. И совсем другое – когда один из них вообще не в курсе, что за ним наблюдают.

Нащупываю подушку и прижимаю к огнем горящему лицу. Что делать? Что мне, блин, с этим делать? Поговорить с Батей? Выразить ему свое возмущение? Наорать? В конце концов, где это видано – так себя вести в чужом доме? С другой стороны… Мы сами не закрыли дверь. И, мать его так, продолжили! В тусклом свете, льющемся из окна, Рустам вполне мог видеть, куда я смотрю, и воспринять это… Я не знаю… Как приглашение остаться?

Бьюсь головой в подушку, хотя хочется от души приложиться обо что-нибудь более твердое. Кирпичная стена вполне подойдет. Вдруг еще есть шанс поправить съехавшую набекрень крышу?! Что на меня нашло? Как с этим жить теперь?! Тут ведь даже не важно – был там Батя на самом деле, или он мне почудился. Он в любом случае появился. В реальности или моих больных фантазиях. Мне от этого уже никуда не деться. Если только попытаться забыть, притворившись, что это был сон.

Решив так и поступить, утром на работу все же собираюсь тихо, как мышка. К каким бы выводам я ни пришла, чего бы себе не придумала, я еще и близко не успокоилась. Да я просто не смогу… Да я просто со стыда сгорю, если сейчас увижу хоть одного, хоть другого.

В итоге я так рано приезжаю на работу, что еще полчаса брожу по тенистым дорожкам примыкающего к магазину скверика. Прогулка, кстати, чуточку успокаивает. Кроме меня здесь нет ни души. Воздух пахнет свежестью и яблочным цветом, солнце игриво подмигивает в прорехах крон, а ветерок нашептывает, что как-то все да решится.

Худо-бедно вливаюсь в работу. Я надеялась уволиться, когда мы получим нормальное финансирование, но теперь вообще непонятно, что будет. Дэн сказал, что у Бати какие-то проблемы с деньгами, и мне остается только надеяться, что он знает, как эти проблемы решить, ведь еще полгода в таком изнуряющем темпе я просто не выдержу.

– Тань, вы на нижней полке почему не сменили ценники?

– Руки не дошли, Петровна. Сейчас.

Делаю себе пометку в блокноте, разворачиваюсь и едва не натыкаюсь на Костика, который зачем-то приперся в мой магазин вместе с женой и дочкой. Это так неожиданно, что я не успеваю блокировать эмоции, мелькнувшие на лице.

– Добрый день, – вызывающе выпячивает подбородок Верник.

– Добрый день, – натянуто возвращаю приветствие. В красивых глазах Игоря мелькает что-то вроде злорадства. Моя реакция, небось, только утвердила засранца в мыслях, что я по нему страдаю. И ведь не объяснить ему, что я банально озадачена. Чувак не поленился притащить свою семью в полном составе, чтобы… Я даже не совсем понимаю, зачем? В надежде сделать больнее и наказать за то, что в последние месяцы я старательно игнорирую его попытки возобновить отношения? Если так, то он просто клоун.