Невыносимая шестерка Тристы - Пенелопа Дуглас

Но, конечно, к тому моменту оно уже нанесло ущерб. То, что попало в интернет, там и остается.

Боже, что я наделала?

Я поднимаю упаковку с пола и вытаскиваю салфетку.

— Где?

Она секунду не двигается, смотрит в шкафчик, затем подходит, забирая ее у меня из рук. Резко поворачивает меня и вытирает то, что у меня на шее, и мои бедра горят от ее прикосновения. Боже…

— Мне потребуется столько сил, чтобы защитить тебя, — говорит она. — Ты знаешь это?

Защитить меня?

— Когда мои братья узнают о твоем поступке, — предупреждает Оливия, — их девушки перекроят твое гребаное лицо.

— Я не боюсь шестерки Тристы, — бросаю через плечо.

Мой отец ест эту часть города на завтрак.

Но затем я слышу щелчок ее клинка позади себя и перестаю дышать.

— Возьми свой телефон, — приказывает она мне.

— Зачем?

Я поворачиваюсь и встречаюсь с ней взглядом, мы обе смотрим друг другу в глаза.

Ее рука свисает вдоль тела, в руке — клинок.

— Сделай это, — требует она и спокойно поднимает голову. — Уверена, тебе уже пришли уведомления.

Уведо…

Что она сделала?

Я быстро разворачиваюсь, достаю телефон из шкафчика и снимаю с него блокировку.

Он загорается, загружается, и через мгновение я слышу звон и вижу, как появляются уведомления.

Нажав на одно из них, смотрю, как загружается «Ютуб», мое сердце сильно колотится, когда то же видео, которое я опубликовала — и удалила — снова начинает воспроизводиться. Украшения в ухе Оливии мерцают в лунном свете, а ее струящаяся белая майка делает тонкую шею теплой и загорелой, когда она наклоняется назад, чтобы девушка ее поцеловала.

Аккаунт зарегистрирован на Vaudevillian Vix, а не на меня, и у него уже семь тысяч просмотров. Салфетки падают у меня из рук.

— Что ты сделала? — Я не отрываю от нее взгляд.

— Ты хотела его выложить, и оно снова выложено.

— Но я удалила его, — рычу я.

Боже, я ведь удалила его. Опять перевожу свое внимание на телефон и просматриваю комментарии. Зачем ей это надо? Когда она это сделала? Перед дракой? После?

— Они не выйдут на тебя, — уверяет Лив, возвращаясь к своему шкафчику и бросая туда нож. — Видео выложено с моего телефона.

Тогда зачем она сделала это, если не для того, чтобы навредить мне?

— Удали его. — Я бросаюсь на нее. — Удали сейчас же.

Не хочу, чтобы люди видели это. Это была ошибка.

— Ты не боишься шестерки Тристы? — уточняет Оливия, поправляя красный блеск для губ в зеркале, особенно яркий на фоне ее черной рубашки и черных волос. — Что ж, а я не боюсь тебя, детка. Делай, что хочешь. Оставь его себе — навсегда, если оно тебя заводит. — С этими словами она поворачивается и смотрит на меня. — Каждый унизительный комментарий и шутка для твоего удовольствия, так что наслаждайся этим.

Чтоб ее!

Я отталкиваю Лив в сторону и вытаскиваю ее телефон из шкафчика.

— Удали сейчас же, — требую я и протягиваю ей телефон, но прежде, чем она успевает взять его, я отдергиваю руку и провожу пальцем по экрану, пытаясь сделать это сама. — Разблокируй! — кричу я на нее. — Черт тебя дери, Джэгер!

Она толкает меня обратно к шкафчику и хватает свой телефон.

— Теперь боишься? — подначивает она. — А? Чувствуешь себя уязвленной, когда потеряла контроль над своей собственностью? Как ощущения?

Я поднимаю руку, тычу в ее лицо пальцем и кричу:

— Удали сейчас же!

Но она хватает меня за запястья, уводит их за спину, и я хнычу от боли, когда она снова подталкивает меня к шкафчикам.

— Почему? — шепчет она мне в лицо. — Скажи это. Ты боишься, не так ли?

Я качаю головой. Она со всей силы прижимается свои лбом к моему, но я со всей силы отталкиваю ее, пытаюсь высвободить руки.

— Боишься, потому что твоя жизнь печальна, и ты хочешь выпотрошить все, что отличается от нее. — Ее дыхание касается моих губ, и я ощущаю, как пот слегка покрывает спину. — Все, что заставляет тебя чувствовать себя сильной, потому что, по крайней мере, это не скучно, и это слишком больно, чтобы не чувствовать, ведь так? Ты боишься меня, потому что однажды ты проснешься и вспомнишь, что это видео все еще здесь, но меня уже нет. Я ушла, живу, а ты нет, потому что твой мозг все еще в гребаной канаве.

Слезы застревают у меня в горле, и меня трясет.

Оливия качает головой.

— Ты просто боишься.

— Я не боюсь, — отвечаю ей. — Я…

Но я сглатываю, а вместе с этим пропадают и слова.

Я… Слезы застилают глаза, и я напрягаю каждую мышцу своего тела, пытаясь взять себя в руки.

Но я потеряна. Лив держит меня, но я потеряна. Она не уйдет. Ни через шесть месяцев. Ни когда-либо!

Она пристально смотрит на меня, и я сжимаю кулаки за спиной, когда наши носы соприкасаются, и я на мгновение замираю, смотря на ее губы.

— Ливви, я…

Она не может исчезнуть. Время остановится. Должно. Я не смогу смотреть, как она уходит. Я…

Мой рот остается открытым, потребность почувствовать ее настигает меня. Я не могу…

Я не могу…

Я не могу вынести это. И я касаюсь ее губ.

Накрываю ее губы своими — задевая, касаясь, вдыхая, когда она перестает дышать, а я просто ощущаю ее повсюду и чувствую, как каждый дюйм моего тела внезапно взрывается, подобно фейерверку, который вот-вот вспыхнет.

А затем одновременно мы оказываемся в полном дерьме.

Оливия отпускает мои руки, и мы обе хватаемся друг за друга. Она снова вдавливает меня в шкафчики, наши руки сплетаются, когда она углубляет поцелуй.

Я издаю стон. Да. Черт, да.

Наши ноги переплетаются, жар между ее бедер достигает моего живота, и она проскальзывает руками мне под юбку, хватая меня за задницу через трусики, когда мы набрасываемся друг на друга, целуемся, покусываем и растираем.

— Лив… — хнычу я.

Я облизываю ее язык, стон вырывается из меня, целую ее жестко и яростно, закрываю глаза, потому что все кружится, и мое тело словно летит на американских горках. Я, черт возьми, лечу прямо сейчас.

Она поднимает мою ногу, и я не могу остановиться. Тяжело дыша, я просовываю руку ей под рубашку, стягиваю бретельку, чтобы засунуть руку в лифчик. Она опускается к моей шее, и я запрокидываю голову, позволяя ей все это. Я хочу ее. Жажду почувствовать ее, целовать, трогать ее везде.

Наши губы снова и снова соприкасаются, пожирая друг друга и неистово целуя. Я касаюсь ее соска, и мой клитор пульсирует.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — потрясенно шепчет она. — Ты издеваешься надо мной прямо сейчас?

Я знаю, ладно? Знаю. Я не боялась.

— Я…

Завидовала. Я хотела этого с начала старшей школы, со дня нашей первой встречи до того, как мы начали ругаться.

И когда я узнала, что нравлюсь ей, я была так счастлива, но…

Меня поглотил стыд. Слезы горят в моих глазах, хотя сейчас я счастлива. Мне было так стыдно.

Лив поднимает одну руку, хватает меня сзади за шею и прикусывает мою нижнюю губу. Я приостанавливаюсь, наслаждаясь огнем, пылающим внутри моего тела.

Наши лбы вновь соприкасаются.

— Мы должны остановиться, —