Голод. Нетолстый роман - Светлана Павлова

– Слушай, ну чего ты прям исстрадалась. Подумаешь! Нового найдёшь, – успокоительно сказала Алла, – и вообще. Скажи мне: вот он мог бы дать в табло? Вот Серёга твой – он б дал, – и мечтательно посмотрела куда-то наверх.

– Серёга не мой, и он мудак, – отрезала я.

Но на вопросе задумалась. Вспомнила Ванину неконфликтность и поняла, что в табло он бы действительно не дал.

– Зачем вообще людей мерить такими категориями. Какая разница, в табло – не в табло… – я пыталась возражать, хотя не очень верила сама себе.

– Зачем-зачем. Затем, что настоящий мужик умеет давать в табло! – влезла Женя.

Алла вступилась за Ваню:

– Да лучше б чего-нибудь другое он умел!

Все засмеялись, Женя заплакала и снова вспомнила про Валерика. В какой-то момент, рассказывая об их проблемах интимной жизни, Женя здорово разошлась. Убеждая нас в том, что упомянутый прежде Валерик намного уступает Валерику всамделишному, Женя жестикулировала, гримасничала, топала ногой, роняла на пол посуду.

Я забухтела про паркет, побежала за тряпкой, кое-как изогнувшись, сунула руку под диван.

А потом случилось оно – ощущение, когда после долгого копания в сумке рука наконец натыкается на искомое.

Ещё толком не поверив в догадку, посветила телефоном под диван. Я попросила девочек встать, отодвинула его в сторону. Выглянуло чёрное паркетное пятно: Ваня не напомнил снять с робота-пылесоса мокрую тряпку, и тот в отместку оставил полумесяц. Спрятанная за диваном пробковая доска с картой желаний (сплошь худые модели, а больше – ничего) покачнулась.

А за ней, вот же она: сраная безвкусная дешёвка.

Прямо у выдранной с мясом розетки.

RE: болезнь

Я читала твоё письмо, но пока болею.

Дело у меня одно: бороться с температурой. По моему уже четвёртый день

Напишу, когда станет полегче. Всего тебе хорошего!

А потом она уволила меня. Одним днём, без прелюдий.

Я, на самом деле, давно догадывалась. Как настоящий невротик легко находила тревожные звоночки, не заметные здоровому глазу. Ну и привычка на автомате полистывать «HeadHunter». Там я увидела вакансию, подозрительно схожую с той, на которую когда-то откликалась сама. Разнилась она разве что более жесткими формулировками в разделе «требования». Готовность к ненормированному графику, возможность быть на связи, (жирным шрифтом) отсутствие отпусков в горячий сезон, а следом – забор восклицательных знаков. К тому же Тэ Бэ стала давать мне подозрительно мало задач и почти не погружала в новые проекты. Сначала я было решила, что паранойю и просто не умею расслабляться. Но потом она то ли по запаре, то ли совсем растеряв всякий стыд поставила в свой публичный календарь несколько встреч под названием «Собеседование / копир».

С предположениями этими встретилась спокойно. Нет, не мужественно, мне просто было всё равно. Только когда Лейла спросила: «Тебе за себя совсем не обидно? Ты же столько там упахивалась», подумала: «Да, вот тебе и расплата за лояльность».

Лейла настояла на том, чтобы продумать линию защиты. Для начала – сходить на сигаретку с Сергеем, типа прощупать почву. Но он не кололся: то ли побоялся предупредить, то ли и вправду не знал. Я как бы невзначай спросила его про тонкости перевода из нашего офиса на армянское юрлицо. Он рассказал, подробно, а потом уточнил: «Ты переезжать, что ли, собралась?» Я неопределённо кивнула. «Работать устала? На охоту за армяном на гелике выходишь?», спросил Сергей, заржал, крикнув на ходу: «Ну ладно, давай, наберёмся». Я с облегчением выдохнула и остановила запись диктофона, которую сразу же отправила Лейле.

Через полчаса она написала:

– Мало того, что мудак, так ещё и болтун безмозглый.

– Есть что-то интересное?

– Ты даже не представляешь, насколько!

Вторым заданием Лейлы было зайти в кадры и узнать, за какие нарушения трудовой дисциплины можно официально уволить сотрудника на удалёнке. Царица кадров – Виолетта Юрьевна – напряглась:

– А тебе зачем?

– Да ассистентка хулиганит, надо на место человека поставить, пригрозить… – соврала я.

– Это хорошее дело. Сейчас посмотрю.

Виолетта Юрьевна отложила вязание и повернулась к монитору. Она пыхтела и ёрзала – компьютер не так дружелюбен, как клубок и спицы. Я решила подбодрить её – чтобы она почувствовала себя значимой:

– Виолет Юрьна, вы как закончите – покажете мне петли с накидом?

Та в ответ просияла.

– Давай сейчас петли, а про положение мне после обеда напомни, ладненько?

Я согласилась и полчаса слушала её лекцию про петли с накидом, которые и без того умела делать. А после обеда услышала наконец важное: положения для увольнения не существует.

– А чего же делать, чтобы человека уволить? – искренне удивилась я.

Виолетта Юрьевна пожевала губу и успокоила меня:

– Да мы задним числом без проблем подпишем!

Короче, к разговору с Тэ Бэ я была готова настолько, что и бровью не повела, когда она озвучила самое бессовестное, что могла предложить:

– Коть, давай, короче так: одну зарплату тебе отдаём, доводишь все дела до ума и расстаёмся друзьями.

– А на каком основании увольняете?

– Котюнь, ну ты ж сама видишь: не справляешься, сроки продалбываешь… Мы ж к тебе по-дружески. По соглашению сторон.

Я ответила, что для увольнения по соглашению сторон нужно, чтобы обе стороны выражали согласие, но выражать согласие с предложенными условиями я не хочу.

– Ну а чего ты хочешь?

– Пять зарплат, отпускные и комп.

– Совсем охуела?

– Ну, может, немножко.

Тэ Бэ тяжело задышала и взяла в рот подвеску.

– Ну, не хочешь по-хорошему, уволим по-плохому.

– И за что же вы меня уволите?

– Найдём за что, – рявкнула она в ответ.

– Ну, это вряд ли. Я в кадрах столько всего узнала – про то, как вы положения задним числом подписываете. Думаю, в суде будет интересно.

Тэ Бэ швырнула в стену дырокол и заорала:

– Сука! Мразь! Идиотка! Пошла на хуй отсюда!

Я улыбнулась и вышла из кабинета. Поплакав в туалете, написала ей сообщение: «5 зарплат, отпускные и комп».

И вышла – с таким славным чувством – из офиса.

Внизу меня ждала Лейла. Она прыгала от нетерпения и без конца спрашивала: «Ну чего, расскажи, расскажи! Вот она, наверное, по полной обосралась». В последующие дни Лейла вела от моего ли-ца изнурительные переписки с юротделом, который ну никак не хотел соглашаться на мои условия. Я без конца дёргала её вопросом «Ну что там?», она успокаивала: «Погоди, да они там все такого жидкого дали».

В четверг вечером Лейла сказала мне:

– Ну чего, устроим им весёлую пятницу?

– В смысле?

– В смысле время тяжёлой артиллерии, – пояснила она, протянула мне папку и сказала швырнуть это любимой начальнице прямо в лицо.

Я не швырнула, протянула вежливо (чувствовались нервные вибрации, в кабинете ещё витал невыветренный душок скандала). «По почте нельзя было? Тебе лес не жалко?» – спросила она, не отрываясь от телефона.

А потом, приглядевшись к тексту, спросила:

– Я не поняла: это что за хуйня?

– Это распечатки всех выплат сотрудникам, которые вы проводите с помощью якобы своей премии. Чтобы обходить на налоги, – я произносила фразы, которые Лейла заучивала со мной как стихи на детский утренник. Вроде нигде не ошиблась.

– Ты это откуда взяла?!

– Тань, да всё ж на общем диске лежит…

– Это просто вонючие распечатки! Ты ни хера не докажешь! Такие таблички может и охранник наш подделать.

– Ну, во-первых, там приложены чеки. Во-вторых…

Я открыла диктофон и включила последнюю запись. Из трубки заговорило Сергеем, обстоятельно перечислявшим мне все нюансы выплаты удалённым сотрудникам в обход налогов.

Таня задышала медленнее и сказала спокойно, уверенно, на октаву пониже:

– Ты думаешь, стала дерзкая, один раз своих интернетов начитавшись? Ты думаешь, будешь кому-то нужна после такого скандала? Ты ж на всю индустрию опозоришься. Тебя потом ни на одну работу не возьмут.

– И слава богу.

Тэ Бэ вылетела из своего кабинета и больше не возвращалась в офис в тот день. Следующей ночью она, спустя два года, наконец-то подписалась на мой инстаграм и отлайкала все мои фотографии. Через три месяца после ухода я увижу её сторик, в котором