Порочная преданность - Айви Торн

В животе у меня затрепетало от волнения, и я улыбнулась Агнес, наполненной товариществом.

— Тогда начнем уже завтра.

* * *

Проснувшись утром, я впервые почувствовала надежду с тех пор, как Игорь и его люди ворвались в дом Габриэля. Вечер накануне, наш первый вечер на вилле, прошел хорошо. Я помогла Агнес доделать пирог со стейком и грибами, который она готовила, а потом мы все столпились вокруг стола и поглощали его, а также салат, который помогла приготовить Сесилия. Габриэль нашел в погребе бутылку отличного красного вина, и, когда Сесилия и Дэнни в изнеможении упали в постель, все четверо взрослых допили его на кухне, поскольку гостиная все еще была завешана пыльными салфетками.

Самое сложное — не дать своему разуму разгуляться. Слишком легко представить, что было бы, если бы мы с Габриэлем переехали в этот новый дом вместе, если бы все это было нашим, а не его, если бы мы были чем-то большим, чем то, чем мы на самом деле являемся друг для друга. На бумаге я такой же работник, как Агнес и Альдо, но он с самого первого дня относился ко мне не так, как к ним. На самом деле я никогда не была просто работником. И сейчас, как никогда, я чувствую себя частью этой семьи.

Только не в той роли, которую, в глубине души, мне уже хочется занять.

Я чувствую запах готовящегося завтрака, как только встаю. Я начинаю понимать, почему в доме Габриэля в Нью-Йорке царит уют и тепло, что так редко встречается в особняках миллиардеров, на этой вилле царит та же деревенская теплота, и я не удивлюсь, если его родители построили свой дом в Нью-Йорке, в котором он вырос, по этому образцу. Я надеваю потертые джинсы и футболку с короткими рукавами, убираю волосы в пучок и спускаюсь по лестнице, бросив лишь мимолетный взгляд на дверь спальни Габриэля.

Прошлой ночью было трудно уснуть, даже с таблетками, зная, как близко он находится. Больше всего на свете мне хотелось пойти и постучать в его дверь, спросить, могу ли я остаться, и проскользнуть к нему в постель. Я чувствовала, что он согласится, хотя бы потому, что будет волноваться за меня. Но я не хочу, чтобы он позволил мне спать рядом с ним из жалости. Я хочу, чтобы он сделал это, потому что он тоже этого хочет. Я хочу, чтобы он сам попросил меня.

Я сделала первый шаг, когда попросила о нашей предварительной договоренности. Когда я сказала ему, что доверяю ему быть тем, кто поможет мне научиться нормально относиться к тому, что ко мне снова прикасаются. Когда я сказала ему, что доверяю ему быть для меня первым — это было то, чего я хотела. Если между нами снова что-то произойдет, я хочу, чтобы на этот раз он был тем, кто попросит.

Но я знаю, что он этого не сделает.

Я спускаюсь вниз по лестнице и иду на кухню, где Агнес подает завтрак. Габриэль потягивает кофе, выглядит потрясающе красивым и слишком бодрым, его темные волосы зачесаны назад, он одет в джинсы и рубашку на пуговицах. Сесилия и Дэнни уже приступили к еде: вафли, гора яичницы и ветчина. К ветчине подают сироп, блюдо с чем-то похожим на медовую горчицу, графины с апельсиновым соком и водой, а также кофейник и керамический стаканчик со сливками.

Дом. Именно об этом я думаю, как только ступаю на кухню, и от этой мысли у меня щемит в груди. За относительно короткий промежуток времени дом Габриэля в Нью-Йорке стал для меня домом. Я не ожидала этого, но это произошло. И теперь это чувство возвращается снова и снова.

Мне еще больше, чем раньше, хочется засучить метафорические рукава и вложить немного красок в ремонт виллы.

Я опускаюсь в одно из кресел, автоматически накладывая себе еду на тарелку, хотя не знаю, сколько смогу съесть. Я питалась как кролик в течение нескольких месяцев, с тех пор как почти вышла замуж за Петра. Бег и тренировки с Габриэлем в его подвальном спортзале заставили меня есть немного больше, повысили аппетит, но после того, что случилось с Игорем, мне снова трудно есть. Каждый раз, когда я откусываю кусочек, я чувствую, как мой желудок скручивается в узлы, и это чувство ужаса не отстает ни от одного из хороших чувств, которые то и дело мелькают в нем.

Я чувствую, как мои щеки пылают, совсем немного, при мысли о тех тренировках с Габриэлем. О том, чем еще мы занимались в его подвале. Я также чувствую, как он смотрит на меня, и не решаюсь поднять глаза, потому что уверена, что он увидит по моему лицу то, о чем я думаю, если я это сделаю.

— Что вы собираетесь делать сегодня? — Спрашивает Габриэль, скользя взглядом между мной и Агнес. Я смотрю в свою тарелку, пытаясь отогнать мысли о том, чтобы остаться с ним наедине, и сосредоточиться на отвлечении от предстоящего нам проекта.

Что угодно, только не гадать, что сейчас делает Игорь, узнал ли он, куда я ушла, или уже строит планы, как вернуться и забрать меня обратно.

Мы немного поговорили о доме вчера вечером на кухне за вином. Агнес сказала Габриэлю, что мы с ней обе собираемся заняться ремонтом, а Габриэль повторял, что нам не нужно брать на себя обязательства. Но я была уверена, что увидела на его лице хотя бы небольшое облегчение.

— Сначала мы проведем осмотр — сказала Агнес. — Посмотрим, что нужно сделать в первую очередь, и начнем с этого.

— Наверное, нам стоит сосредоточиться на тех помещениях, которые мы используем чаще всего, — добавляю я, наконец-то подняв взгляд от своей тарелки. Выражение лица Габриэля нейтральное, я не могу прочесть на его лице ничего из того, о чем он думает. Он безмерно спокоен во всем этом, и я задаюсь вопросом, действительно ли он не боится того, что может произойти, или просто скрывает это ради меня. — Гостиная, спальни и так далее. А потом мы займемся другими помещениями, которые не так часто посещаются.

— Конечно. — Габриэль кивает. — Берите все, что вам нужно. Я верю, что вы обе сделаете все, как надо.

Я бросаю взгляд на Агнес.

— Я отложу свою