Эльфийка и охотник: Дело Аптекаря - Элен Славина

— Она ждала тебя каждый вечер. Хотела не пропустить момент твоего прихода.

— Каждый вечер? Но…

— Да, ты не всегда возвращалась домой. Часто где-то пропадала днями и ночами.

— Но я не знала.

— Когда мы сидели на веранде вдвоем, она часто рассказывала о тебе. О ваших грезах и мечтах. О лесе и …

— О водопаде. — Произнесли женщины вдвоем и заплакали.

Мариэль встала и подошла к матери, присев на дощатый пол, она положила голову ей на колени и обняла.

Иеления гладила волосы единственной дочери и немного раскачивалась на кресле.

— Несколько дней назад, вот здесь, на этом месте, я совершила одну серьезную ошибку. Я не должна была смотреть, как ты ползаешь у меня в ногах и просишь прощения за украденные монеты.

— Мама, не надо… пожалуйста.

— Нет, я твоя мать. И то, что я сказала потом. О том, что люблю Лариэль больше тебя. Это неправда. Пойми, я была не в себе. Лариэль умирала, и я боялась ее потерять.

— Я все понимаю, правда. Мама я люблю тебя. Очень люблю. Ты для меня самая родная. — Мариэль встала с колен и прижалась к матери. Она целовала ее шершавые руки и мокрые глаза; седые волосы, окрасившиеся за одну ночь и милые морщинки на лбу. Проговаривая слова любви и нежности, она никак не могла остановиться. Запас не выговоренных слов за все годы не кончался.

Иеления улыбалась и отвечала на поцелуи дочери.

— Мариэль, присядь, моя дорогая, я не закончила. Все самое важное впереди.

— Да, продолжай, конечно. — Опустившись и снова положив голову на колени, Мариэль замерла в совершенном блаженстве.

— Вас с сестрой отравили одним и тем же ядом. Видимо, очень хорошо замаскированным под эхинацею. Но твой организм, вместе с противоядием, которое я в тебя влила, выдержал и вытащил тебя из лап смерти. Твоей сестре не повезло.

— Мама я не знала, что это был яд. Когда я давала Лариэль это лекарство, я плохо понимала, сон это был или явь.

— Это уже не важно. Мамондик Жмунь видел, что произошло, но не мог остановить тебя, потому что сам не знал, что в закрытых пузырьках. Моя беспечность сыграла с нами злую шутку, прежде чем мне уходить за письмом и посылкой к бабушке Глиндменель, мне нужно было проверить эти пузырьки. Но я была уверена, что они были в моей накидке.

— Оказалось, что это я влила в Лариэль лекарство и убила ее.

— Ты же не знала, Мариэль! Я верю в то, что ты хотела помочь. Не вини себя, это ни к чему хорошему не приведет.

— Ну как же мне жить теперь с этим? — Мариэль уткнулась в колени матери и зарыдала.

— Единственный кто нам может помочь, это твоя бабушка Глиндменель. Вот к ней-то мы и отправляемся завтра утром.

— Что? Нет, я не могу, а как же Виктор? — Мариэль посмотрела на дверь, и все ее сознание вместе с телом потянулось к любимому.

— Ничего страшного, если твой ненаглядный побудет без тебя. Разлука вам пойдет только на пользу. Проверите свои чувства, вам это сейчас не помешает. А то оторваться не можете друг от друга. Мариэль, ответь мне — ты любишь его?

— Мама… я не знаю… наверно.

— Вот и узнаешь. Время все расставит по своим местам. Не представляешь, сколько раз мы с твоим отцом расставались.

— Не может быть. — Мариэль вытерла слезы и с интересом посмотрела на мать.

— Потом расскажу, а теперь нам пора делать ужин для нашего гостя и собираться в дорогу.

— Значит, мы идем в деревню к бабушке ради меня? И все?

Иеления поцеловала дочь в макушку и поднялась с кресла.

— Я не была в своей родной деревне Фьоре много лет. Но дорогу помню, словно никогда оттуда и не уходила. Мы идем к нашим родным по многим причинам, но самая важная, другая.

— Какая же? — неуверенно спросила Мариэль.

Иеления взглянула на яркую луну, освещающую веранду и произнесла:

— Твоя сестра Лариэль ждет нас. — Эльфийка смахнула слезинку и открыла дверь домой.

Иеления вошла в дом, и даже не взглянув на временного постояльца, сразу же пошла на кухню. Остановив на нем взгляд, она бы точно не смогла удержаться и спросила бы его: «Знал ли он Тамиора, когда тот служил королю?» Почему-то она была уверена, что они могли общаться, хоть и возраст их был неподходящим для дружбы мальчика и взрослого мужчины.

Отчего такие мысли вдруг возникли в голове Иелении? Может оттого, что охотник очень напоминал ей любимого мужа. В молодости он был красивый, но своенравный. Оба мужчины были схожи еще и тем, что были не эльфами, но людьми. Напористыми и очень притягательными людьми.

Иеления всегда любила таких мужчин, которые умеют постоять за себя и своих родных, а еще сделают все ради чести и долга.

Она не очень хорошо знала Виктора, но понимала, что он неплохой человек. Плохой не возился бы так со своей собакой, да и собаки у него, скорее всего, не было бы.

Мариэль влетела на кухню и подбежала к матери. Она развернула ее к себе и затрясла:

— Мама, повтори, что ты сейчас сказала?

— О чем ты, Мариэль? — Иеления отошла от дочери и полезла искать поваренную книгу.

— Ты сказала, что Лариэль ждет нас. Где ждет? В смысле она что — жива?

— Твоя сестра ждет нас в деревне Фьоре. Вот что я сказала. Если ты об этом? — Иеления отвернулась, чтобы скрыть свои чувства.

— Мама, ты издеваешься, да? Можешь прямо сказать? — Мариэль начинала выходить из себя. — Uquetima ukarima! (Дьявол несотворенный! — эльф.). За что мне все это?

— Не выражайся в моем доме, аmin feuya ten' lle! (Ты меня раздражаешь! — эльф.)

— Ох, мама, как ты меня раздражаешь, не представляешь! Сказала одно слово и замолчала, думаешь у меня ангельское терпение?

— Остынь дочь и найди лучше кастрюлю побольше, сейчас будем готовить сытный ужин. Мы все злые, потому что голодные, но стоит нам вкусить настоящего эльфийского грибного супчика, то раздобреем как свиньи на великий праздник.

— Вот как ты это делаешь? — Мариэль громко фыркнула и полезла в нижний шкаф за кастрюлей.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — произнес мужчина, стоя у порога кухни.

Мариэль дернулась и стукнулась головой о потолок шкафа. Высунувшись из темного пространства, она посмотрела на охотника и произнесла:

— Виктор, ты как всегда, вовремя. Но мы сами справимся. К сожалению, мой вид заставляет думать об обратном, но ты отдыхай, через час ужин будет готов.

— Мариэль, вы всегда выглядите прекрасно, неважно в какой