Смотри сердцем. Ясновидящая для Генерала - Карина Родионова

Баронесса прихорашивалась часа два, показавшихся мне вечностью, и, наконец, выдвинулась на прогулку с придворными дамами, которые по ее словам были в диком восторге от нее и все, как одна, стремились с ней подружиться. Я с облегчением передала эстафету Демьяну и отправила слугу к секретарю княжича, сообщить о том, что я готова встретиться с его господином.

Минут через десять слуга вернулся и передал, что его сиятельство готов со мной встретиться и ему, слуге, велено сопроводить меня до кабинета княжича. Я взяла свою трость, уцепилась за локоть сопровождающего и, осторожно передвигаясь, водя перед собой тростью, отправилась с ним в путешествие по дворцу.

Кабинет Инвара находился в другом крыле дворца, так что петлять по коридорам пришлось довольно долго. Я внимательно изучала дорогу, мысленно соотнося то, что вижу, с планом, зафиксированном в моей голове. Когда мы уже подходили к месту назначения, из дверей кабинета выскочила девица лет семнадцати. Высокая стройная блондинка с пухленькими губками и не менее пухленькими… эээ… содержимым декольте, которое почти ничего не скрывало. Щеки девушки горели и у меня создалось впечатление, что горели они не от стыда или смущения, а от возмущения. На полной скорости девица тараном врезалась в меня плечом и рявкнув что-то возмущенное типа “Смотри, куда прёшь!” умчалась дальше. Я, конечно, могла избежать столкновения, слегка сдвинувшись с траектории полета девушки, слава богу, реакция у меня была хорошая, но это могло разрушить мою легенду. Похоже, хамство в этом дворце – вещь заразная.

– Зарина – фаворитка его светлости Инвара, – негромко сообщил мне слуга, слегка склонившись к моему уху.

Ага, значит, хамство тут передается, похоже, половым путем, а не воздушно-капельным. Уже лучше. Подумала так, а в душе что-то болезненно защемило.

– Она воспитанница княгини, а с тех пор, как его светлость ее приблизили, стала считать себя чуть ли не княгиней и вести себя соответственно, – продолжил этот сплетник.

Видимо, среди слуг во дворце не принято держать язык за зубами и личная жизнь господ является популярной темой для обсуждения, отметила я про себя. Пожалуй, со слугами тут надо быть особенно осторожной. А вот в качестве источников информации их использовать можно будет.

В кабинете княжича было… добротно. Именно так все выглядело. Основательная деревянная мебель. Простые на вид, но удобные кресла для посетителей и явно очень удобное для работы, но не для расслабления рабочее кресло хозяина кабинета. Все здесь было устроено так, чтобы работать было комфортно, а вот расслабляться – не очень.

Впрочем, поскольку тут же, во дворце находятся покои господина Хама, при необходимости отдохнуть и расслабиться не так уж и далеко переместиться, скажем, в спальню. Правда, тогда не совсем понятен визит любовницы, с которой я только что случайно пересеклась. Впрочем, кто знает, какие у них… хм… любовные игры.

На лице Инвара Всеволодовича двигались желваки, что выдавало крайнюю степень раздражения. Прервали свидание? Я не вовремя? Наверное, он лучше держал бы свое лицо невозмутимым, если бы знал, что я вижу. Вот оно, еще одно преимущество того, что все считают меня слепой – перестают притворяться.

– Добрый день! – поздоровалась я.

Княжич указал слуге, чтобы тот усадил меня в кресло и проваливал из кабинета.

– Здравствуйте, Осанна! – таки соизволил проявить вежливость господин Хам.

– Ваш секретарь сообщил, что вы хотите меня видеть.

– Да, и я хотел бы видеть вас еще несколько часов назад.

– Простите, я уже объяснила Леониду Сергеевичу, что вынуждена быть при моей хозяйке, пока я ей нужна. Сейчас она изволила меня отпустить на некоторое время и я могу с вами пообщаться. Чем могу быть вам обязана? – Вежливо, но достаточно жестко спросила я.

Кажется, господину Хаму не очень понравилось то, что я не захотела поддерживать свое реноме кроткой скромницы и не падаю перед ним ниц. Впрочем, он с самого моего прихода был зол и раздражен, так что одним поводом больше, одним меньше – разница небольшая.

– Мне доложили об инциденте в покоях моей невесты. Насколько я понял, вы – основной свидетель происшедшего. Я хотел бы узнать подробности из первых уст.

Я вздохнула и уже в который раз начала излагать историю про букет. Княжич слушал внимательно, не перебивая, лишь иногда задавая уточняющие вопросы.

– Словесный портрет лакея, принесшего букет, я думаю, есть у господина Петровского, – предположила я.

– Да, Евгений Михайлович мне сообщил, что того лакея уже нашли. Но там никаких завязок: букет лакею передал курьер, которого никто толком не запомнил.

– А что по поводу записки?

– Тут тоже пока никаких зацепок. Почерк не совпадает ни с одним почерком из имеющихся в базе данных нашей службы безопасности. Ни отпечатков пальцев, ни каких-то запахов или других зацепок на ней также не осталось. Кто-то явно составлял записку в перчатках.

– И что теперь? Так все и оставите?

– Нет, конечно! Сейчас мои люди разбираются с составом газа, которым накачали цветы и ищут источники, откуда его могли взять.

– Вы сообщите мне о результатах исследования?

– Если это не будет идти вразрез с нашими интересами, – обтекаемо ответил этот… невыносимый тип.

– Я могу идти?

– Нет, еще кое-что. Покажите мне, пожалуйста, ваш артефакт, которым вы определили яд.

Я протянула руку, на среднем пальце которой поблескивало тоненькое колечко. Княжич подошел поближе, присев в соседнее кресло и взял мою руку в свои, провел большим пальцем по кольцу каким-то ласкающим движением и я вдруг почувствовала слабость в ногах от своей внезапной реакции на эти прикосновения. Хорошо. что сидела. Туман в голове совсем отключил мозги и, кроме ощущения этих рук на своей руке, я уже ничего не замечала. Кажется, мои пальцы начали слегка подрагивать.

– Не бойтесь, – по-своему расценил мое состояние княжич, – я не собираюсь забирать у вас ваш артефакт. Просто хотел понять, что он из себя представляет. Откуда он у вас?

– Б-барон Ярославский дал, чтобы проверять еду и питье баронессы, – сообщила я приготовленную заранее легенду.

– Как же вы догадались проверить цветы?

– Не знаю. Наверное, интуиция подсказала.

– Что ж, ваша хорошая интуиция, похоже, на этот раз спасла жизнь вашей госпожи. Вы можете быть свободны.

Я встала из кресла, взяла свою трость