Декаданс - Людмила Семенова

Правда, само помещение выглядело мрачным и угрюмым — очень просторное, скудно отапливаемое, с большими окнами, выходящими на депрессивную промзону, с вереницей столов под холодным освещением ламп, с закутками, выделенными под пищеблок и гигиену, в которые навечно въелись разводы красок и запахи химических растворов. Однако спустя совсем короткое время Полина убедилась, что и в таких неприглядных пещерах можно найти настоящие сокровища.

Директор фирмы, Анна Ивановна Кравцова, когда-то была не последним человеком в Союзе художников, однако расцвет ее карьеры остался позади и некоторое время женщина работала педагогом в художественной студии, а потом вместе с группой коллег и единомышленников основала это предприятие. Кроме Полины, здесь уже работали две молодые художницы, в остальном же штат состоял из опытных мастеров, которые, впрочем, тепло относились к новичкам. Вскоре Анна Ивановна рассказала Полине, что ей не раз рекомендовали сделать производство более быстрым и примитивным, так как «массы» все равно не заметят разницы, но она категорически не желала отказываться от своей концепции.

Девушке очень понравилась эта пожилая женщина, которая сохранила неповторимый стиль и вкус, держалась с достоинством и элегантностью. У нее всегда были красиво уложенные волосы, замысловатые серьги в ушах и винтажные брошки из эмали, жемчуга и темного металла, виднеющиеся из-под форменного халата. Другие работники были попроще, некоторые не отличались образованностью и манерами, но в коллективе всегда была атмосфера грубоватого и искреннего добродушия. Под конец рабочего дня было принято сообща выпить чаю и поделиться сплетнями из личного быта или новостной повестки, которую местные мастера в основном постигали из телевизора. Еще здесь постоянно был музыкальный фон из ретро-шлягеров золотой эпохи диско, который очень подбадривал во время рабочего процесса.

Так за работой и домашними делами понемногу пролетело почти два года. Летом Полина ненадолго брала отпуск, один раз съездила с отцом и матерью в Псков, к дальней родне, а во второй, по их настоянию, отправилась отдохнуть на Черное море. Впечатлений было много, а вот новыми знакомствами девушка практически не обзавелась, не считая новых коллег. И порой по вечерам Арина Юрьевна пускалась в грустные размышления о внуках, но тут же сама их пресекала, говоря извиняющимся тоном: «Ты не обращай внимания, Поленька! Это я просто расклеиваться что-то стала, старею, наверное...»

Правда, общение с бывшими сокурсниками и сотрудниками все же не прервалось вконец. С Катей и Ясминой Полина продолжала переписываться, созванивалась по праздникам, а несколько раз они даже ходили вместе в кафе. Яся тем временем вышла замуж за того самого Руслана и родила сына, но намеревалась вернуться к работе у Инги, когда ребенок подрастет. Катя же продолжала вести вольный образ жизни и не утратила легкого нрава и любви к сплетням.

Полина никогда сама не спрашивала о нынешних делах Инги и Алика, но вынуждена была признать, что рассказы Кати вызывали у нее странный интерес. Впрочем, эта девушка могла приукрашивать и трактовать многие вещи очень своеобразно. По словам Кати выходило, что в браке у ее подруги все не так складно, как та ожидала: Алик по-прежнему периодически выпивает, бесцеремонно критикует идеи жены, хотя работу не саботирует и не позволяет себе лишнего.

— А по-моему, Катя, ничего бы ему никто не сделал, — вмешалась однажды Яся. — Инга только с виду железная, а внутри боится его потерять гораздо больше, чем он ее. Если они с Кузнецовым расстанутся, то он просто лишится шмоток и деликатесов, которые ему нужны как прошлогодний снег. А на ней будет клеймо одинокой карьеристки, которой, мол, светит старость с кошками и слезами в подушку, пусть эти кошки и будут самыми дорогими сфинксами, а подушки украшены золотным шитьем.

— Не знаю, может быть, ты и права, — ответила Катя, призадумавшись. — Но как бы то ни было, он ведет себя смирно — работа, дом да временами выпивка в мастерской. Он ведь на досуге еще что-то пишет, даже продал пару картин, но его все равно воспринимают как мужа Инги, а не как художника. Детей им надо завести: тогда бы, того и гляди, оба перебесились и успокоились.

Затем Катя вдруг спросила Полину:

— А с Игорем ты давно не разговаривала?

— Да наверное, около года, — ответила та, что было правдой: последний раз Игорь звонил ей, чтобы сообщить, что тоже ушел из фирмы Инги. Впрочем, он давно мечтал о переменах и сейчас руководил маленькой студией художественной фотографии, много писал маслом, участвовал в коллективных выставках. Все это Полина узнавала из социальных сетей: там они временами обменивались краткими сообщениями и даже поздравляли друг друга с днем рождения и Новым годом. О прошлом, разумеется, никто из них не упоминал, как и о совместных знакомых.

— Ну так что же, Поля, как дела на личном фронте? — полюбопытствовала Катя.

— Да никак, — невозмутимо ответила Полина, — и давай оставим эту тему. Как соберусь замуж, ты узнаешь, а в очередной раз обсуждать ужасы жизни без регулярного интима мне, прости, Катя, неинтересно.

— Ну ладно, ладно, — поспешно отозвалась Катя с неожиданной сговорчивостью.

Как раз вскоре после этого разговора, как позже вспоминала Полина, случилось кое-что необычное. Ей вдруг позвонила Инга, с которой она с момента увольнения совсем не общалась, как и с ее мужем. Но и в пору работы в «АлИн» та ни разу не удостоила Полину личными звонками: какие-либо поручения и новости всегда доходили до нее на рабочем месте, а другие дела они и не обсуждали.

— Привет, Полина! — неспешно заговорила Инга, будто и не было этих двух лет. — У меня к тебе интересное предложение: весной в Курортном районе пройдет большой этнокультурный фестиваль и наше арт-пространство туда приглашено, а также мне предложили привлечь знакомых художников. Ты хоть с нами больше и не сотрудничаешь, но там будет раздел декоративно-прикладного искусства, как раз по твоей части, и это хорошая возможность заявить о себе. Тебе ведь хочется двигаться вперед?

Что же, подметила сразу Полина, все сказанное было в духе Инги — корректное деловое предложение со взаимной выгодой к концу перетекало в нечто благотворительное, с оттенком упрека в разрыве сотрудничества, принижения специальности Полины и