Декаданс - Людмила Семенова

В своих раздумьях девушка забрела довольно далеко: тихая пригородная дорога, облачная дымка, запах сосновой коры и свежей травы почему-то напомнили ей о детстве, когда они с родителями, не имея своей дачи, снимали угол то в одном поселке, то в другом. Перемена мест нисколько не смущала маленькую Полину: природа на этих берегах всегда казалась ей прекрасной, таинственной и располагающей к размышлениям. А то, что из-за такой нестабильности не удавалось обзавестись друзьями, для нее никогда не было проблемой, поэтому замкнутость дочки отчасти огорчала Арину Юрьевну и Дениса Ильича, но в то же время избавила их от многих трудностей переходного возраста.

И как только отец с матерью сочли, что Полина уже достаточно взрослая, чтобы гулять самостоятельно, она стала исследовать мечтательные и немного сонные пейзажи с азартом, свойственным не только ребенку, но и художнику. Бегая за мороженым в магазин пешеходной доступности, девочка успевала приметить и бабочку-капустницу с редким ярко-зеленым окрасом крылышек, и затаившийся за огромным деревом куст малины, усыпанный сочными ягодами, и медно-рыжую белку, накрепко вцепившуюся в сосновый ствол, но в любой момент готовую вспорхнуть вверх по дереву, куда-то за пределы, доступные человеческому глазу. А после дождя, который в этих краях был частым явлением, камыши будто в одночасье вытягивались выше головы девочки, а на мокром асфальте копошились новорожденные лягушки.

По вечерам, когда отец приезжал из города, они все вместе пили чай, и потом родители смотрели какие-нибудь любимые старые фильмы, а Полина устраивалась в своем уголке и рисовала все, что довелось повидать за день. Отец с матерью не желали ее беспокоить в эти моменты, но все же украдкой заглядывали через плечо, дивясь на то, какие все-таки чудеса творит наследие. Никто из них не стремился сделать из дочери продолжателя династии, даже наоборот — оба отдавали себе отчет в том, что романтикой и поиском прекрасного трудно прокормиться, и не желали прививать ей ложных надежд. И тем не менее этот загадочный дух, то блуждающий в потемках помутившегося сознания, то витающий среди самых высоких и благородных мечтаний, то сживающийся с рутиной площадей, зданий и комнат, передался и ей.

Вспомнив про это, Полина подумала и о том, как любит русская интеллигенция придавать страданиям и жертвам какое-то обаяние и благородство, хотя в жизни они ведут только к разрушению и деградации личности, а вовсе не к раскрытию духовного потенциала. Да, в человеческой натуре несомненно заложен странный интерес к опасности и боли, к хождению по грани, но его лучше оставлять неутоленным, в пределах воображения.

Внезапно ее кольнуло какое-то тревожное чувство, и взглянув на часы, Полина торопливо повернула назад, к пансионату. Арт-ужин должен был начаться в шесть часов, и до этого еще стоило успеть привести себя в порядок.

К удивлению девушки, в вестибюле, когда она направлялась к лифту, ее встретил Алик. Его лицо выглядело обеспокоенным.

— Можно подняться с тобой? — сбивчиво спросил он.

— Конечно, — ответила Полина, пожав плечами. Алик поспешно вошел в лифт вместе с ней и нажал кнопку этажа, где устроились все художники.

— Тебя долго не было, — заговорил он, стараясь сохранять невозмутимость, но его взгляд оставался рассеянным и нервным.

— Спасибо за беспокойство, Алик, но не так уж далеко я и ушла, к тому же, здесь тихие места. И как видишь, со мной все в порядке.

— Я не только это имел в виду, — возразил Алик, нахмурившись. Впрочем, Полина сразу уловила подтекст этого разговора и не была удивлена.

— Алик, а не много ли ты на себя берешь? — произнесла она, посмотрев ему в лицо прямо и откровенно. — С чего ты взял, что меня не было? Только потому, что я впервые за много лет жила без тебя? А по-моему, я только тогда, за эти два года начала жить собственной жизнью! И пора бы тебе уже не запариваться на эту тему, Алик: ты женат и у тебя свои заботы, а нас с тобой в данную минуту объединяет только профессиональный интерес.

— Так ли это? — спросил вдруг Алик и как-то неуверенно улыбнулся. — Ты хочешь сказать, что больше совсем меня не любишь, или об этом речь пока не идет?

— А тебе так важно знать, что тебя любят? Что ты все еще популярен у женщин? Господи, как же вы все похоже говорите! — тихо, но зло сказала Полина. Тут кабина лифта распахнулась и, к ее облегчению, пришлось прервать неприятный разговор.

В комнате она понемногу успокоилась, приняла бодрящий горячий душ и вскипятила чаю. Времени было еще достаточно, и Полина успела немного поболтать с матерью, стараясь, чтобы та не уловила мандража в ее голосе, — обмануть Арину Юрьевну в этом отношении было очень трудно. Потом она переоделась в нарядный вязаный свитер темно-синего цвета, черную юбку и высокие сапоги, причесалась и с сожалением подумала, что не захватила с собой из дома никаких украшений.

Тут Полину осенило: брошь, подаренная Аликом, все еще лежала в потайном кармашке ее сумки. Она ни разу не успела ее надеть, сначала из боязни, что кто-нибудь догадается, чья это работа, а потом и из-за обиды. Но сейчас навязчивость Алика в лифте, отсутствие Инги, неприятный осадок от разлада с Игорем вкупе со всем скопившимся напряжением почему-то всколыхнули в ней волну какого-то протеста и вызова, ей захотелось показать себя с непривычной стороны. Сколько лет Алик, как и все остальные, знал ее исключительно как добрую, неконфликтную, удобную в общении девушку, и не предполагал, что в ее душе тоже есть потемки...

И Полина решила во что бы то ни стало надеть это украшение к парадному ужину. Как и стоило ожидать, Алик моментально узнал собственное изделие и весь вечер, пока шли богемные разговоры, звучала романтичная музыка и звенели бокалы, почти не отрывал от Полины взгляда.

Когда пришло время десерта и часть собравшихся, решив размяться, еще не успела вернуться на свои места, Алик сел рядом с Полиной на освободившееся место.

— Поля, что все это значит? — вполголоса спросил он, пристально глядя на девушку. — Похоже, ты все-таки лукавишь и мое присутствие волнует тебя гораздо больше, чем ты пыталась меня убедить.

Полина нашла в себе