Полёт мотылька - Брук Лин

Давид, не сдерживая эмоций, рассмеялся:

— Я то думаю, почему мне так нравится этот вид. Наконец-то, будучи в Париже, не вижу этот треугольник.

— Давид! — строго взглянула на него. — Это прекрасное сооружение, — широко улыбнувшись, я ударила его по руке.

— Жаль, что сейчас, вместо тебя, не сидит Мопассан! — он продолжал весело смеяться и успел поймать мою руку быстрее, чем я её убрала.

Хотела сделать вид, что обиделась, но его смех не смог оставить меня равнодушной. И я, вместе с ним, поддалась веселью. Как же улучшает настроение улыбка того, в кого ты так влюблена.

Нам принесли наш заказ, Давид взял бокал и приподнял его.

— За нас? — с чувством произнёс он и потянул бокал к моему.

— За эти чудесные дни — добавив, коснулась кончиком бокала его фужера.

Он словно целый мир, в котором я так люблю без остатка растворяться, не замечая никого вокруг. Он словно луна, среди которой меркнут звёзды. Он идеал. Мой идеал.

Утонув в его обаянии, я не заметила, как Давид протянул мне маленькую бирюзовую коробочку, обвёрнутую белой лентой. Я растерялась и не сразу поняла, что происходит.

— Это мой небольшой подарок тебе, — уточнил он. — На память.

Я взглянула на него и смутилась, вспомнив его подарок в Каннах.

— Давид, не стоит, правда.

— Говоря это, ты надеешься, что я заберу и верну его обратно? — он повёл бровью и улыбнулся. — Открой.

Я поняла, что выгляжу со стороны крайне абсурдно, поэтому, взяв за хвостик ленты, развязала бантик.

От увиденного я улыбнулась, прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать нахлынувшие эмоции. Это была простая нежная подвеска в виде бабочки. Без вычурности, вульгарности и броскости. В моей жизни было много красивых вещей и драгоценностей, искрящихся миллионами лучей. Но эта подвеска, подобно Давиду — с первого взгляда влюбила в себя.

Он так тонко чувствует мои пристрастия, безошибочно выбирая то, что сердцу моему мило. Ромашки, скромная бабочка. Искусство — видеть многогранность в простоте. И этим искусством Давид владеет мастерски.

— Спасибо, — прошептала, подняв глаза на него.

— Нравится?

— Очень, — шире улыбнулась в ответ.

— Той ночью на пляже, ты напомнила мне мотылька, что так безустанно порхает в воздухе.

Я благодарно взглянула в его глаза, а он протянул свою руку к моей и запечатлел мимолётный, сводящий с ума, поцелуй.

«Если я мотылёк, то ты пламя, сжигающее мои крылья.» — прозвучал немой ответ моей души.

Раздался звонок на телефон Давида, встав изо стола, он отошёл поговорить.

Я взглянула ещё раз на подвеску и тяжело вздохнула:

— Но почему тогда, только сгорая дотла, я чувствую себя такой счастливой? — прошептала себе под нос, сжав в руках золотую бабочку.

Мы посидели ещё немного в ресторане, и Давид, как всегда, провёл меня к моему номеру, и мы попрощались. Он ушёл и вместе собой забрал все существующее тепло. Я не могла найти себе места, не могла принять факт того, что уже утром следующего дня нам нужно будет расстаться. Не могла, не хотела, сходила с ума, разрываясь на части от чувств.

Артём написал, что они приедут только утром, что стало для меня причиной для улыбки и грусти одновременно. Я была искренне рада за ребят, которые казались такими влюблёнными друг в друга, но сегодня мне не хотелось оставаться в одиночестве даже на минуту. Я стояла у распахнутого балкона и наблюдала за мерцающей башней.

— Треугольник, — усмехнулась, вспоминая слова Давида.

Этот город останется местом моего счастья. Неважно с кем и сколько раз я ещё сюда прилечу, в одном убеждена точно — Париж навсегда пропитался для меня только им и чувствами, что зародились между нами. Даже сейчас тень любимого мужчины казалось стоит рядом. Но она неосязаема.

Глубоко вдохнув, взяла телефон и набрала мужчину, чей голос теперь дороже всего на свете.

— Да? — прервал гудки его бархатистый голос.

— Дав, вернись, — произнесла отчаянно.

— Я что-то забыл?

«Не забыл. Просто покой мой украл»:

— Да, — вымолвила глухо. — Остаться.

— Амели, я… — замолк на полуслове.

Давид закончил разговор, пообещав прийти.

Я не особо понимала, что делаю. Да и думать особо не хотелось. Я признала поражение разума перед сердцем. И полностью отдалась во власть эмоциям. Во власть ему. Стук в дверь заставил меня встрепенуться.

«Так скоро?» — пронеслось в голове и с трясущими руками я прошла и открыла дверь.

Теперь, когда он снова рядом, я опустила глаза, смутившись своего порыва.

Я боялась своих желаний, заключённых лишь в нем одном. В желаниях быть рядом и никогда не расставаться.

— Проходи — отошла, пропуская его в номер.

Он молча вошёл и прошёл к балкону.

— Никогда раньше не совершала подобного, — вымолвила тихо, подойдя к нему сзади и желая оправдаться перед самой собой.

— Я на это надеюсь, — он развернулся ко мне, наградив нежным взглядом, и аккуратно коснулся моего лица. — Надеюсь, что никому и никогда не доводилось видеть тебя в бликах лунного света.

— Ты первый, — призналась и отвела взгляд.

Медленно притянув меня к себе, он уткнулся губами в шею.

Я сломалась. Сломалась внутри себя, под натиском неизведанных чувств нежной страсти.

Его губы неспешно стали тянуться к моим. И я испугалась происходящему. Не хотела этого, боялась. Понимала, что если мои губы почувствуют на себе его поцелуй, я навсегда потеряю рассудок. И не сумею собрать себя заново.

И будто почувствовав моё состояние, его губы замерли, подарив маленький, но чувственный поцелуй моему подбородку. А после, он просто обнял меня, обвив мою шею руками и уткнувшись лицом в волосы.

Позже, мы включили фильм, — лёгкую мелодраму на фон. А сами удобно устроились на раскрытом диване и вечно отвлекались друг на друга.

— Веришь в любовь с первого взгляда? — улыбнулась, играясь пальцами с его рукой.

— Что это на тебя нашло? — рассмеялся Давид.

— В кино все так просто — пришёл, увидел, полюбил — указала на экран телевизора, где шёл фильм, который мы смотрели.

— В жизни бывает всякое. Порой одного взгляда хватает, чтобы понять, что это тот самый человек — говоря это, Давид изучал каждую чёрточку на моём лице.

— Получается. ты веришь в любовь? — спросила, удивлённо всматриваясь в родные глаза.

Он заулыбался и, взяв мою играющуюся руку в свою, поцеловал в неё:

— А ты? Веришь в любовь?

— Для начала ты мне ответь — рассердилась наигранно.

— Я и ответил — вымолвил чуть тише.

Мурашки по телу пробежали от тепла, что излучал его взгляд.

— Веришь? — повторил свой вопрос.

— Да, — перевела