Давай начнём все с начала - Ульяна Дагова

я не буду лгать. Скажу вам честно: Савелий Громов — это не просто человек, это фигура. Деньги, связи, возможности — это всёпро него. С такими людьми, как он, живут и радуются. От них не уходят, больше скажу: боятся представить, что они уйдут или решат оставить. Я не учу вас жить, мне в целом неинтересна причина. Это сугубо ваши дела, но произвести развод будет сложно. Я не могу дать гарантий. Наши шансы на данный момент пятьдесят на пятьдесят. Я просматриваю знакомства, связи, чтобы увеличить шанс. Нам нужно найти такого человека весомее или равного Громову, который был бы за нас.

Я вздохнула, мне не нравился адвокат, который не мог дать полностью гарантий, мне не нравился Громов с кучей знакомств и связей.

Ранее мне, девочке из глубинки, это было в диковинку — яхты, личные самолёты, личные водители и прочие принадлежности богатой жизни. Сейчас же это отягощало. Я понимала и знала — адвокат прав. От таких, как Громов, сами не уходят, они бросают. Но и быть собачкой в этой истории не хотелось.

— И что предлагаете?

— Я берусь. Два-три дня на раскачку, подключим знакомства и, думаю, в конце месяца выйдем на суд.

— Я могу идти?

— Конечно. Буду рад видеть вас в скором времени, очаровательная Армина, — мужчина встал и поцеловал мою руку.

Престарелый Дон Жуан, подумала я. Не молодой уже, но поджарый, ухоженный, которому не дашь больше сорока пяти, но возраст выдают руки.

— Как дела, Ари? — увидела я выходящего из машины Армена.

— Привет, ты тут откуда?

— Надо к Соловью, недвижимость продаём его.

Я присвистнула, представляя его недвижимость, если он называет такие цены.

— Денег у него меньше, чем у Саввы.

Я фыркнула.

— Много запросил?

Я кивнула.

— Я помогу.

— Не надо, всё хорошо, разберусь.

— Одолжишь водителя? Опаздываю на собрание.

— Конечно, скажи только Косте адрес. А я пошёл, подпишем с ним договорчик, — друг смешно пожал руки.

Здание академии встретило тишиной. Детей сегодня не было, собирались только работники на совещание. Обсуждение новыхпрофстандартов, инвентаря, набор детей. Я не любила такие мероприятия. Они были больше для галочки.

Заняв место в самом конце, я села с ежедневником, наблюдая, как наполняется помещение работниками.

Через несколько минут появился директор. Стандартная речь вкупе с презентацией. Ничего нового. Кто-то задал интересующие вопросы.

А я осознала, что совсем не слушала, что говорили, о чем спрашивали. Как в трансе я рисовала шестиугольную призму, словно вновь находилась в своём физико-математическом классе.

— Армин, идёшь Или нарисуешь ещё пирамидку? — я приподняла глаза на Пашу, который рассматривал мой шедевр с лукавой улыбкой.

— Иду, — подмигнула я и закрыла ежедневник.

— Армиш, у меня к тебе просьба. Посмотришь? Я идеи накидал, но совет со стороны был бы идеален.

— Давай, только на днях. Я что-то…

— Не в кондиции, я понял.

— До встречи, моя богиня, — он смешно отвесил поклон. — Не забудь, ты обещала посмотреть.

Я кивнула и пошла на выход. Хотелось в пледик и горячего шоколада.

Но, покидая здание, я столкнулась с тем, кого не ожидала увидеть в ближайшее время, точнее сказать, я стала забывать его.

Глава 40

— Привет, Армина.

— Здравствуй, — шепчу, смотря на мужчину. Нет, он не изменился. Все такой же: молодой, высокий, привлекательный. Смотрит с обожанием, затаенным желанием. Перед глазами проплывёт его поцелуи объятия, признание.

— Это тебе, — протягивает он темно-красные розы.

Я принимаю их и благодарю.

— Не знаю, какие ты любишь, взял классику.

А я молчу о том, что люблю все цветы, кроме красных роз. Не знаю, почему, но красные розы не люблю.

Смотрим друг на друга. Молчим. Он, я. Не знаем, что сказать. Безумно чужие в эти секунду, и недалекие… чужие люди не делают такого, как мы друг с другом…

— Армина, я говорил тебе и повторю. Я поборюсь за тебя.

— Не надо, — говорю тихо.

— Ты любишь его? — начинает злится Георгий, а я качаю головой.

— Не люблю, никого не люблю. И себя не люблю, — говорю философски и смотрю на облака. Красивые, белоснежные они проплывают над нами.

— Так не бывает. Человек всегда кого-то любит.

— Возможно, но, думаю, никого не любить лучше, не будет больно.

Георгий хмурится, диалог не идёт. А я и не скрываю, что говорить не хочу. И, честно, даже не знаю о чем. О нашем сексе бессмысленно. Я решила навсегда закрыть эту тему. Было и было. Не плохо и не хорошо, лучше бы, если не было совсем. Кошмары сниться мне перестали. Савелий не появляется, охраны его не видно, можно наслаждаться. А лучше закрыть все свои проблемы. Развод, новый город, мой малыш, новая жизнь.

— Я могу хотя бы подвезти?

— Ну, подвези.

В машине мы сидим на заднем сиденье. Рука в лангете, водить Георгию нельзя, личный водитель медленно ведёт авто. Мы сидим в тишине. Одновременно близко и очень далеко. Несколько сантиметров друг от друга, а как будто целая пропасть. Я смотрю в окно, да, собственно, куда угодно, только не на мужчину. Я не знаю, как себя вести с ним. Он неплохой, просто не мой человек, не мой мужчина. Сама дала ему надежду, позволила больше, и теперь не знала, как вести себя с ним. Часто слышала выражение от девочек: вы ведёте себя так, как будто между вами был секс. Теперь я поняла значение этой фразы, определение этого поведения.

Вы и не близкие, и не чужие. Глупое ужасное состояние… всё ужесточалось тем, что Георгий хотел продолжения отношений, встреч, ночей.

— Красиво? — услышала я и повернула голову.

— Я про вид из окна, ты смотришь так увлечённо.

Я пожала плечами. Что сказать, правду? Будет грубо, промолчать глупо.

Есть мудрое выражение — если не знаешь, что сказать, лучше помолчи и посмотри по сторонам.

Мужчина ничего не ответил, только хмыкнул, а я вновь развернулась к окну. Ну не клеился у нас разговор, вот и все. А водитель, как назло, ехал медленно, а может быть, мне только так казалось.

— Я провожу, — остановил меня Георгий, когда мы подъехали к дому и я собиралась выйти из машины.

Мужчина открыл дверь с моей стороны, помог мне выйти и поцеловал в щеку. Медленно, элегантно коснулся губами моей щеки. А я замерла в это мгновение. Было ли мне неприятно? Нет, скорее, непривычно, неудобно, словно мы вновь переходим какую-то грань, словно я вновь даю ложные надежды.

— Спасибо, что подвёз, я пойду, — говорю я и отхожу на несколько шагов от мужчины. Так проще, так свободнее.

— Он