Логово дьявола - Лилиан Харрис

Бросившись наверх, я быстро снимаю с себя одежду, достаю из сумки платье, но когда я вижу его, мои глаза расширяются. Оно черное и короткое, короче, чем я когда-либо носила. Внутри еще одна коробка, я открываю ее и обнаруживаю черные туфли на каблуках. Не слишком высокие, но достаточно высокие, чтобы я могла в них упасть. Я никогда не носила каблуки. Куда я могла пойти?

Я надела платье, натянув его до самого низа и убедившись, что оно прикрывает меня, и мое лицо стало пунцовым от дискомфорта, вызванного тем, что я надела что-то настолько откровенное.

Опустившись на кровать, я неуклюже пытаюсь надеть туфли, но сразу застегнуть их не удается. После этого я пытаюсь встать нормально, чувствуя, что упаду, если сделаю шаг.

Но я пытаюсь, прохаживаясь по комнате, немного потренироваться. Я не так уж высока, но в этих туфлях я чувствую себя на вершине мира. Может, поэтому мисс Греко так любит каблуки?

— Пошли! — громко и отчетливо звучит голос моего отца. Тяжело вздохнув, я выхожу и закрываю за собой дверь.

Осторожно, держась за перила, я спускаюсь по лестнице.

Там меня ждет отец с жестокой улыбкой.

— Ты могла бы расчесать волосы, но и так сойдет. — Его взгляд оценивает меня сверху донизу, и мне вдруг хочется спрятаться. Отец не должен так смотреть на свою дочь. Мой желудок переворачивается, а вместе с ним и сердце.

Мисс Греко задыхается, когда добирается до нас, Робби перекидывается через ее плечо. От внезапной паники на ее лице у меня по позвоночнику пробегает дрожь.

— Агнело, нет. Ты не можешь так поступить с ней. — Она таращит глаза, умоляя его о чем-то, чего я не понимаю.

Но его глаза, дьявол в них, не покидают меня. Я чувствую себя голой, как будто на мне вообще ничего нет.

— Я могу делать все, что захочу. — Его взгляд наконец сужается до ее. — Мне чертовски надоело, что ты говоришь мне, что, черт возьми, делать. Я должен убить тебя и этого ребенка, прямо здесь и сейчас.

— Нет! — Из меня вырывается задыхающийся вдох. — Давай просто уйдем.

Мне все равно, что он со мной сделает, лишь бы они все были в безопасности.

Он хмыкает, прежде чем прикрыть ей спину. В последний раз взглянув на нее, ее лицо утопает в печали, она произносит «прости», прежде чем я выхожу за дверь.

Я знаю, куда бы я ни отправилась, там не будет ничего хорошего.

Совсем.

ГЛАВА 16

АИДА

Меня окутывает тьма. Она вокруг меня. Как в кошмарах, черный ужас проносится по моему телу. Стук сердца предупреждает меня о грядущем. Оно громко стучит, по позвоночнику бегут мурашки.

Ноги дрожат от холода, и это не от кондиционера в отцовском внедорожнике. Это страх предвкушения. Неизвестность. Во что я ввязываюсь и почему для этого нужно завязывать глаза?

Наконец машина останавливается, хрустит ногами, пока не открывается моя дверь.

— Пошли, — огрызается он, хватает меня за руку и вытаскивает наружу. Как только он это делает, я спотыкаюсь, ударяюсь коленями о землю, и мелкие камешки впиваются мне в ладони. — Ты что, издеваешься? — Его гнев сметает надвигающийся ураган, зарождающийся в моем сердце, и накатывающийся прилив, прежде чем я утону в нем. Меня тянет встать, колени горят тупой болью.

— Я никогда раньше не носила каблуки, папа. — Особенно на камнях. Засранец. — Куда ты меня ведешь?

— Туда, куда я должен был отправить тебя давным-давно, вместо того, чтобы... — Но он прерывает себя.

— Вместо чего? — Мое тело покалывает от нервной энергии.

— Ничего. Дело в том, что ты будешь работать здесь, когда мне это будет нужно. Пришло время заработать этой семье немного денег.

— О чем ты говоришь? — Мой желудок опускается, когда он открывает дверь, и мы заходим внутрь, поток воздуха меняется на что-то более теплое, окутывая меня ложной безопасностью. Страх, которого я никогда не знала, наваливается на меня с полной силой, как будто он совсем рядом, дразнит меня, но я не могу его увидеть.

— Мы будем спускаться по ступенькам. Постарайся не упасть на этот раз. — Он насмехается, пока я осторожно маневрирую, обхватив его за плечи, ощущая каждый уклон вниз, пока он не говорит мне, что они закончились.

Музыка доносится отовсюду, тихие разговоры наполняют комнату.

— Агнело! — зовет кто-то со смехом в голосе. — Что у тебя там? Новая? — Его рука проводит по моему телу, и я вздрагиваю от неожиданности. — Ты что, от нас скрывал, да?

— Да. — Он усмехается. — Что-то в этом роде. Фаро здесь?

— Что это за место? — спрашиваю я, но, возможно, я прошептала это. Слышал ли он меня вообще?

— Да, он с двумя в одной комнате. Не хочет, чтобы его беспокоили.

— Хорошо. Увидимся.

— Ты придешь на шоу?

— Не пропущу.

Внезапный холод пронзает меня до глубины души. Какое шоу?

— Круто. Увидимся, мужик.

— Где мы, черт возьми? — кричу я ему. — Куда ты меня затащил? — Я срываю повязку с глаз, не обращая внимания на то, что он предупреждал меня не снимать ее.

Но как только я это делаю, я жалею, что не сделала этого. Потому что это место — уродливое.

Жестокое.

— Боже мой... — Я закрываю рот ладонью, отвращение подкатывает к горлу, когда я все это воспринимаю. Мой отец не произносит ни слова, его рот перекатывается в мерзкой ухмылке, а я продолжаю с широко раскрытыми глазами осматривать огромное пространство.

С одной стороны стоят диваны, с другой — комнаты, задрапированные, некоторые закрытые. Мужчины, их так много, но они не одни. Маленькие дети рядом с ними, на коленях. Голые. Испуганные. Женщины тоже. Выглядят так же испуганно.

— Что ты творишь? — Вопрос вырывается из меня с ядом.

Он надвигается на меня, его стиснутые зубы приближаются к моему лицу.

— Все, что захочу. Мы с твоими дядями владеем этим местом. Мы владеем им уже много лет.

Тяжелое чувство проникает в меня.

— Ты больной! Я знала это с самого начала, но теперь я знаю наверняка. Вы все — монстры.

— Называй нас как хочешь, но ты очень хорошо узнаешь этот клуб.

— Да пошел ты! — Моя ладонь тянется к его лицу, мои пальцы впиваются в его щеку, чтобы оттолкнуть его, чтобы сделать ему больно. — Хотела бы я, чтобы у меня хватило смелости покончить с твоей жалкой жизнью.

Он ловит мою руку, сгибая мои пальцы, пока я не вскрикиваю.

— К вечеру ты будешь жалеть, что я не покончил с твоей.