Первый курс для попаданки - Полина Нема

– Опять нарвешься на скандал, – Арика тоже посмотрела на принца. – Он тебя и так еле терпит. А вдруг заставит при всех чистить ему сапоги?

Я тоже об этом подумала. Вначале хотела отказаться от глупой затеи, но потом махнула рукой. Подумаешь, чистка сапог. Я же не герцогиня какая, чтобы рассыпаться. Если Айзен рассчитывал унизить меня таким образом, то прогадал. Я не брезгливая. Могу и сапоги почистить, и полы помыть, и пыль из ковров выбить… Тетя Таня многому научила.

– Подожди здесь, – шепнула подруге.

А сама направилась к принцу.

Тот будто сразу почувствовал. Нет, даже не глянул в мою сторону. А у меня возникло ощущение, что иду по лезвию бритвы, а по обе стороны – провал. Шаг влево, шаг вправо – и я упаду.

Но отступать было поздно.

Стиснув зубы и кулаки, я приблизилась к скамье. Встала перед принцем рядом с Алисией.

Она бросила на меня ревнивый взгляд. Сам Айзен продолжил делать вид, будто меня не существует.

– Вы станете прекрасным украшением бала, Алисия, – жмурясь, как большой кот, проурчал принц. – Не забудьте оставить мне место в вашем расписании танцев.

Она покраснела до самых ушей:

– Ну что вы, ваше высочество… мой список танцев абсолютно свободен… для вас…

Мне ее даже жаль стало. Как ни крути, а только одна из невест выйдет в финал. И не факт, что это Алисия.

– Ладно, – он кивнул, – еще увидимся.

Это был знак, что разговор окончен. Алисия не посмела настаивать, отошла. А я даже не двинулась с места.

– Какая скука, – Айзен зевнул, изящно прикрыв рот платочком с вышитой монограммой. – Пойти, что ли, на полигон? Кто там сегодня занимается?

– У медведей с четвертого спарринг, – к нему нагнулся Кендар – смуглый черноглазый брюнет из свиты.

Я нетерпеливо постучала по брусчатке носком туфли.

– Чего тебе? – принц лениво перевел взгляд на меня.

Ага, будто только что заметил.

– Мне нужно с вами поговорить.

Я намеренно обращалась на “вы”, подчеркивая, что сейчас он для меня принц, а не студент.

Глаза Айзена сразу стали холодными.

– О чем?

– Наедине, – я кинула взгляд на его свиту.

Мне совершенно не нравились парни, стоящие рядом. И просить о чем-то принца при них не хотелось.

– Говори при всех, – распорядился Айзен.

Среди парней послышались смешки. Принц повел плечом, и смешки тут же стихли.

Ну, раз так просят…

– Я не хочу быть помощницей невесты, – выдала я на одном дыхании. – Пусть на мое место возьмут другую!

Мне показалось, или у Айзена глазик дернулся?

– Это еще почему? – прищурился он. – Для любой простолюдинки это огромный шанс.

– Вот-вот, – хохотнул Кендар. Он был телохранителем принца и его правой рукой. – Приглянешься кому-нибудь при Дворе, а там и замуж возьмут. Может, даже я.

Айзен кинул на него убийственный взгляд, но Кендару, казалось, все нипочем. Тот откровенно веселился в компании принца.

– Да, понимаю, это великая честь и всякое такое, – ответила я, продолжая смотреть на Айзена. – Но у меня другие планы на жизнь.

– Твои планы здесь никого не волнуют.

Принц поднялся, давая понять, что разговор окончен. Но я не Алисия, от которой можно легко избавиться.

– Пожалуйста! Это в ваших же интересах! – наплевав, как это выглядит со стороны, я пошла рядом с принцем.

– С чего бы это? – хмыкнул он.

Ну, не приказал своим дружкам оттащить меня – уже хорошо! Я тут же повеселела и затараторила, пока меня не прервали:

– Моя подруга справится с ролью помощницы намного лучше! Она мечтала об этом всю жизнь! К тому же мы с Эльзой не в лучших отношениях. У меня просто не выйдет стать ей хорошей помощницей!

Айзен качнул головой:

– Все это неважно. Тебя выбрал не я и не ректор. Тебя выбрала древняя магия. Даже мой отец не может оспорить этот выбор. Так что просто смирись.

– Магия? – я слегка растерялась.

– Да. Помощниц, как и невест, отбирали с помощью магии. Вы с Эльзой связаны сильнее, чем ты думаешь. Эту связь не разорвать до конца отбора.

– Что еще за связь? – я невольно оглянулась на Эльзу.

Та забыла про своих подруг и ревниво смотрела мне вслед. Впрочем, как и другие невесты.

– Скажем так, в твоих интересах во всем ей помогать, – Айзен тоже оглянулся, одарил свой гарем лучезарной улыбкой и помахал рукой.

В ответ донесся восторженный стон.

– А если не буду?

Принц качнулся ко мне. И доверительно прошептал:

– Тогда никогда не узнаешь, что написано на твоем медальоне.

В тот миг он оказался так близко, что его дыхание коснулось моих губ.

И снова, как прежде, все тело бросило в жар. По спине побежали мурашки, а сердце заколотилось с такой силой, что я едва не схватилась за грудь.

Зрачки Айзена на секунду расширились. Его дыхание сбилось. Он тоже что-то почувствовал! Но секунду спустя уже отстранился и взял себя в руки.

На губах принца появилась расслабленная усмешка.

А я разозлилась.

– У нас договор! – напомнила тихим тоном.

В сжатом кулаке запульсировал медальон.

– Но ты свою часть все еще не выполнила, – усмехнулся Айзен и спокойно направился дальше.

Так, стоп. Не поняла.

Он что, все эти дни ждал, пока я приду и спрошу, где его чертовы сапоги, которые я должна почистить?

– Эй! – я бросилась за ним. И плевать, как это выглядело со стороны. – Подожди! Мы не так договаривались!

Его свита перехватила меня. Кендар схватил за левую руку, Миллардель – голубоглазый блондинчик – за правую. Но Айзен все же остановился. Повернулся ко мне, окинул надменным взглядом и заявил:

– Не забывайся. Ты обращаешься к наследнику трона. Сначала выполни свою часть договора, затем я выполню свою. Но раз ты такая дерзкая, то задание усложним, – на лице принца заиграла коварная усмешка. – Приходи в старый зимний сад после ужина. Знаешь, где это?

Я напрягла память.

Старым зимним садом называли оранжерею, которая занимала верхний этаж факультета Целительства. Когда-то там разводили редкие растения, целебные и ядовитые. Но несколько лет назад открыли новую оранжерею, а старую отдали студентам для самостоятельных занятий.

– Знаю, – кивнула.

– Вот и отлично. Встретимся там.

По его знаку Кендар и Миллардель меня отпустили. Принц, насвистывая, направился прочь. Его свита – за ним. Я осталась стоять на дорожке под перекрестным огнем женских взглядов и потирать запястья.

А в душе ширилось неприятное чувство.

Потому что за этой