Ошибки, которые мы совершили - Кристин Дуайер

– О, – тяну я, – ладно.

Но Диксон лишь отпивает глоток пива.

– Вот увидишь, когда я туда доберусь, – бормочет он.

– Ах эта ничем не заслуженная самоуверенность Олбри. Видимо, дело в генетике. – Такер похлопывает Диксона по ноге. – Но, по крайней мере, у тебя все не так плохо, как у Истона.

– Это что значит? – спрашивает Истон.

Такер улыбается.

– Помните, как в шестом классе Истон написал письмо в школьный совет с просьбой удалить из его табеля оценку по естествознанию?

Истон стонет.

– Миссис Кросби.

– О боже. Я думала, это никогда не закончится, – добавляет Сэндри.

– Она неправильно преподавала естествознание, – протестует Истон.

– Ты написал письмо в школьный округ. – Диксон хохочет и с трудом выдавливает следующие слова. – А там сказали, что, если бы ты сдал его вместо своей работы по естествознанию, они поставили бы тебе пятерку.

Истон, кажется, уже готов возразить, но Сэндри его опережает:

– Я не могу опять об этом говорить. – Наш смех подобен искрам из костра, что возносятся к небу.

– А какие еще секреты у тебя есть, Эллис? – Этот вопрос задает Истон, и я смотрю на костер, а не на него.

Мне хочется рассказать им о своей работе, о путешественниках, с которыми я познакомилась. О том, как какой-то малыш научил меня находить на пляже крошечных крабов-отшельников. О том единственном разе, когда я решила, что могла бы заниматься бегом, а потом меня стошнило в полумиле от дома.

Но Истон не заслуживает услышать обо всем этом. И я сообщаю то, что уже рассказали социальные сети.

– Я работаю в кофейне.

Такер бросает на меня слегка раздосадованный взгляд, и я чувствую, как мои щеки горят от стыда. Но игнорирую этот факт.

– А друзей новых нашла, кроме Такера? – спрашивает Диксон.

– Конечно.

– В кофейне есть парень, который считает Эллис родственной душой. Он звал ее на свидание уже по меньшей мере сотню раз. – Такер смеется, и Диксон пронизывает его убийственным взглядом.

Сэндри и Бен неловко ерзают.

Такер выпрямляется.

– Но Эллис не ходит на свидания.

Все это по-прежнему звучит неправильно, и я изо всех сил ищу способ не казаться такой жалкой.

– Верно, – начинает Истон, и я слышу напряженные ноты у него в голосе, – зачем ей ходить с кем-то на свидания, если у нее есть ты.

Такер встревоженно прикусывает нижнюю губу. Он знает, что надвигается ссора.

– Ну, наверное, затем, что мы с ней не встречаемся, как я уже говорил сотню раз.

Но Истона это не останавливает.

– Фотография, где вы вдвоем, на Рождество.

Под омелой. Рождественская вечеринка в кофейне, наши губы сомкнуты в поцелуе, его рука обнимает меня за плечи. Это было мило, и я знала, что фотография станет последней каплей для Истона, знала, что он предположит худшее, и потому позволила Такеру ее опубликовать.

Бен сжимает руку Сэндри, они переводят взгляд с меня на Истона и обратно.

– И следующая фотография со мной и девушкой, с которой я встречаюсь, – пытается оправдаться Такер.

Истон меняется в лице. Его плечи напряжены. А потом он встает. Все во мне призывает пойти за ним, но я не собираюсь бегать за парнем, который меня не хочет. Я не такая девушка.

Вместо меня встает Такер и следует за братом. Когда они отходят достаточно далеко, чтобы нас не слышать, Диксон переводит взгляд на меня.

– Прости. Я не думал…

– Все в порядке. Все равно у них с Такером свои дела. На самом деле это не обо мне.

Диксон смеется.

– Для Истона все о тебе, Эллис.

Костер угасает, как и наша компания. Первым уходит Диксон. Он голоден. Потом Сэндри и Бен.

А когда последнее полено рассыпается в пепел, встаю я. Вернувшись в дом, я нахожу на кухне Такера, который с изнуренным видом стоит возле кулера.

– Привет, – говорю я, – ты в порядке?

Он смотрит на меня и кивает.

– Просто… тяжелый разговор.

– С Истом?

– Ага.

– Прости…

– Да в этом нет твоей вины. У нас с ним свои разборки. Он не ударил меня, и это уже хороший знак. – Он делает большой глоток воды. – Но мне захотелось ударить его – это плохой знак.

Я подхожу к нему и прижимаюсь щекой к его спине. Он гладит мою руку, лежащую на его талии, и я чувствую, как Такер расслабляется в моих объятиях. Надеюсь, это помогло.

– Иди спать, Эл. Поговорим утром.

Я тихо поднимаюсь по лестнице и иду к ванной. Ручка не поддается, когда я пытаюсь ее повернуть, но секунду спустя дверь распахивается – и передо мной оказывается Истон.

Он находит глазами мою спальню.

– Идешь спать?

Это и так очевидно, поэтому я не отвечаю и пытаюсь протиснуться мимо него, но он не отходит. Я оказываюсь в дверном проеме рядом с ним, наши спины прижаты к противоположным косякам.

Здесь он кажется таким же, как раньше. Пахнет так же. Тот же Истон. Его грудь медленно приподнимается от дыхания, и я вспоминаю, как нежно его руки когда-то обнимали меня.

– Ты собираешься наконец спать у себя в комнате?

Я ухватываюсь за свое смущение и превращаю его в гнев.

– Что бы ты себе ни навыдумывал, это не так. Ты знаешь, что мне нравится спать в той комнате. Мне никогда…

– Потому что тебе нравилось спать со мной. – Слова Истона звучат как вызов.

– Мне нравилась твоя комната, – фыркаю я. – В той комнате пахнет, будто в картонной коробке. Люди в таких не живут. Это… дико.

– Если ты хочешь спать в моей комнате, тебе надо лишь попросить. – Он приподнимает бровь, и я вспоминаю, что когда Истон говорил так со мной в прошлом, мне казалось, будто внутри меня поднимается солнце.

– Я не хочу спать рядом с тобой, Истон. Ты ведь этого хотел, верно? Поэтому я и уехала в Калифорнию? Давай так будет и дальше, ладно?

– Ты поехала в Калифорнию не из-за этого.

– Да всем плевать…

– Мне не плевать, – перебивает он, – мне не все равно.

Он смотрит так, что хочется остаться здесь навечно.

– О чем ты думаешь? – спрашивает он.

Я приподнимаю брови и повторяю то, что он всегда мне говорил:

– Мысли не бесплатны.

Но он не отвечает, а лишь всматривается мне в лицо, будто может по нему их прочитать.

– Неважно, – говорю я и отталкиваюсь от дверного косяка.

Я больше не хочу здесь находиться. Он протягивает руку и касается меня. А я ухожу, но не к себе в комнату, а на улицу.

Меня обнимает летний воздух, и я шагаю по темной дороге без тротуара. В детстве, гуляя, я подстраивала ритм шагов под удары