Дочери судьбы - Тара Хайланд

– Да.

– Сегодня одна из официанток не вышла на смену. Владелец кафе в отчаянии. Если можете приступить прямо сейчас, работа ваша.

Кейтлин проглотила залпом горячий кофе и встала.

– А мой французский не будет помехой для владельца? – спросила она у официанта, следуя за ним на кухню.

– Нет, он возражать не будет.

Кейтлин нахмурилась.

– Откуда вы знаете?

Он повернулся и усмехнулся.

– Потому что он перед вами.

Он представился как Ален Шабо и за еще одной чашкой кофе рассказал Кейтлин свою историю. Выпускник l’École des Beaux Arts, парижской школы изобразительных искусств, он был весьма уважаемым скульптором, но из-за остеопороза с карьерой пришлось скоропостижно распрощаться. Не оплакивая потерю, он стал искать новые возможности и год назад вложил сбережения в «Кафе-дез-ами».

Он сделал верный ход. Ален уловил важную черту – Бельвиль менялся. Кварталы, на которые всегда смотрели как на суровые и неуютные, начали привлекать новое племя мигрантов: крутую, молодую парижскую богему. Художники, писатели и музыканты наводнили улицы, привлеченные притягательной силой дешевых квартир, совсем как Кейтлин. И быстро превратили Бельвиль в новый городской модный район с бурной ночной жизнью и творчеством. Заброшенные склады превратились в ультрасовременные галереи. К этническим ресторанчикам и лавочкам, выстроившимся в ряд вдоль оживленных улиц, прибавились модные кафе-бары с участием новых групп и диджеев. И «Кафе-дез-ами» считалось одним из самых популярных.

– Сам удивляюсь, какой у кафе успех, – гордо сказал Кейтлин Ален.

Кейтлин с сомнением огляделась. Было почти шесть, а кафе пустовало. Ален перехватил ее взгляд и усмехнулся.

– Верьте мне. Через несколько часов вы не узнаете место. И будете мечтать о тишине.

Он оказался прав. Тот вечер стал для Кейтлин крещением огнем. К полуночи кафе наполнилось дымом, шумом и посетителями, яблоку негде было упасть. Большинство пришли послушать диджея. Зал от стены до стены был набит танцующими, они двигались под электронные ритмы, разогреваясь, чтобы потом отправиться в клуб. Столики перестали обслуживать несколькими часами ранее, и Кейтлин стояла за тускло освещенной стойкой бара с пятью другими официантами, а пьяные клиенты выкрикивали заказы, перекрывая болтовню и музыку. Она перепутала больше заказов, чем приняла их правильно, но, к счастью, Ален не возражал. Как только он узнал, что она поступила учиться на дизайнера, он, похоже, решил, что она прекрасно впишется в «Кафе-дез-ами».

– Здесь ты в мгновение ока заговоришь на хорошем французском! – пошутил он, а она пыталась запомнить список из шести различных напитков.

Как самой молодой официантке, ей досталось следить за тем, чтобы у них за барной стойкой было достаточно стаканов. Как только количество резко уменьшалось, Кейтлин выбегала наружу, на огромный тротуар, где крутая молодежь, одетая в черное, сидела за столиками, попивая красное вино и анисовый ликер, покуривая и флиртуя. Она делала несколько глубоких вдохов прохладного воздуха, собирала пустую посуду и торопилась назад, чтобы ее вымыть, прежде чем снова встать за стойку бара.

К концу ночи она не чувствовала под собой ног.

– Не переживай, – подбодрил ее Ален, вручая пачку франков. – Потом будет легче. Обещаю.

Он оказался прав. Лето шло, и Кейтлин потихоньку освоилась. Работать было нелегко, чаевые перепадали небольшие. Но другие официантки встретили ее дружелюбно. К тому же персонала всегда не хватало, и она не отказывалась от подработки, брала столько смен, сколько хотела, пока не начался учебный год.

Когда она не работала, то проводила время, изучая город. Она покупала на завтрак круассаны в близлежащей булочной, пила café au lait[16] в знаменитом «Де-маго» и часами бродила по прелестным улочкам Марэ.

На третьей неделе ее жизни в Париже Уильям позвонил, чтобы узнать, как дела.

– Я буду в Париже в следующий четверг, – сказал он в конце их короткого разговора. – Сходим куда-нибудь поужинать. Я закажу столик в «Тур-д'Аржан».

– Конечно, – послушно ответила она.

Однако на следующей неделе, когда он позвонил, Кейтлин включила автоответчик.

Глава тринадцатая

Лето сменилось осенью, и настала пора приступить к учебе в «Шамбр синдикаль». В первый день занятий Кейтлин пришла на полчаса раньше. И все равно оказалась последней – суровое напоминание о том, что это знаменитейшая школа моды в мире и учиться здесь нелегко.

Школа располагалась в доме номер сорок пять по улице Сен-Рош между знаменитой улицей Риволи, где находятся Лувр и Тюильри, и авеню де ла Опера. Внешний вид здания сохранил очарование старины и изящества, типичных для этого квартала. Занятия проводились в большой, просторной мастерской с непременными белоснежными стенами, огромными окнами и лампами дневного света. В мастерской бросались в глаза огромные столы для раскроя, на них все необходимое: ножницы, швейные машинки, а рядом с ними – манекены.

На курсе было сорок пять студентов, разделенных для удобства на три группы. Когда Кейтлин нашла аудиторию, четырнадцать студентов ее группы уже заняли места. Большинство были одеты экстравагантно, в первый же день демонстрируя свой стиль. Кейтлин в полинявших джинсах и футболке по сравнению с другими выглядела невзрачно. Может, кому-то и показалось странным, что студентка, желающая стать модельером, совершенно не интересуется собственной внешностью, но она парадокса не видела. Для нее искусство модельера состояло в создании шедевра из материи и ниток, не следуя модным журналам безоговорочно. Ее внешний вид не имеет отношения к таланту.

В группе собрались студенты самых разных национальностей: японцы, американцы, австралийцы, а также коренные французы. Языком общения был английский, и завязалось даже несколько пробных разговоров, скорее для оценки соперников, чем в попытке подружиться.

– «Парсонс» просто умоляли меня поступить к ним, – болтала надменная американка из Нью-Йорка по имени Брук, имея в виду известную школу дизайна, расположенную в сердце Гринвич-Виллидж. – Но разве можно отказаться от Парижа?

К ней присоединился манерный молодой человек из Гонконга, вскользь обронивший имя крупного модельера, у которого стажировался летом.

– Мне практически обещали работу, как только я закончу курс, – похвастался он.

Кейтлин не обращала на них внимания. Что толку рассуждать – скоро все и так поймут, у кого есть талант. К счастью, тут вошла директриса, мадам Тессье, прекратив все разговоры: неестественно худая, сказочно шикарная и вселявшая ужас. Кожа у нее на лице была туго натянута, так что возраст не угадаешь, одежда – классических черного и темно-синего цветов.

– Женщина определенного возраста должна одеваться comme il faut[17], – через пять минут сообщила она аудитории. – Может, оголять живот и модно, но это не значит, что кто-то хочет видеть мой, n’est-ce pas?[18]

Раздались робкие смешки, которые она подавила взглядом.

Она заметно хромала – по слухам, в детстве перенесла полиомиелит – и ходила с элегантной резной тростью с ручкой, украшенной драгоценными камнями, которой указывала на студентов, заставая их врасплох. И любила громко стучать тростью по полу, подчеркивая свою точку зрения.

– Вы ведь пришли сюда, желая стать следующим Ивом Сен-Лораном, – отметила она во вступительной речи, постукивая тростью.

Новички начали понимать, почему в деревянном полу заметны вмятины.

– Но некоторые из вас неизбежно закончат моделированием – мне не хочется называть это слово – для ширпотреба. Откажитесь от этого прямо сейчас.

Все как один кивнули.

– Курс состоит из двух частей, – продолжила мадам. – Что касается творчества, мы будем поощрять вас вытолкнуть разум за пределы, в которых он удобно устроился. А на самом деле вы научитесь превращать несколько листов бумаги в одежду для подиума.

Студенты ловили каждое ее слово. Она руководила командой модельеров у Донны Каран в Нью-Йорке, прежде чем вернуться на родину, чтобы преподавать этот курс, и все знали: хочешь стать лучшим, к ней стоит прислушаться. У нее также были феноменальные связи в индустрии моды, и она позаботится о том, чтобы ее любимцев заметили крупнейшие дома haute couture. Хорошо бы произвести на нее впечатление, хотя Кейтлин чувствовала, что эта задача не из легких.

На самом деле, уже в течение следующих недель Кейтлин обнаружила, как это непросто. Курс оказался гораздо труднее, чем ей представлялось. Школа «Шамбр синдикаль» славилась традиционными методами и подходом к преподаванию, но Кейтлин все равно удивляла жесткость структуры занятий.

– За первый год обучения вы разовьете технические навыки