Маскарад сердец - Кейти Роуз Пул

Только Фишер выбрал не свою собственную жизнь. Он выбрал спасти своего отца.

Но как бы то ни было, Адриус всё равно оказался под проклятием. И Фишер нес за это часть ответственности. Какой бы ни была причина, как бы он ни сожалел, это не меняло сути того, что он сделал.

— Ты знаешь, что стало с этим проклятием, правда? — тихо спросил Фишер, встречаясь с её взглядом. Его тёмные глаза казались потухшими. — Ты знаешь, кого им закляли?

Марлоу кивнула. Проклятие уже было снято — Адриус сам сказал ей это. Она не думала, что поставит его под угрозу, если скажет Фишеру.

Он вдруг резко подался вперёд и схватил её за запястье:

— Тогда ты должна ему сказать. Ты же теперь снимаешь проклятия, да? Скажи ему, что из этого есть выход.

— Оно уже снято, — ответила Марлоу.

Фишер опустил её руку и выдохнул с облегчением:

— Слава богам.

— Что ты имел в виду, когда говорил, что его можно снять? — спросила она, внимательно глядя на него. — Ты имеешь в виду, не сжигая карту проклятия?

— Да, — кивнул Фишер. — Это было всё, что я мог придумать. Единственный способ хоть как-то ограничить разрушительную силу этого заклинания. Я тайно немного изменил формулу. Совсем чуть-чуть. Чтобы при определённых обстоятельствах его можно было снять. Это было что-то вроде аварийной защиты.

Сердце Марлоу резко сжалось. Адриус говорил, что проклятие снялось, когда она его поцеловала. Неужели это правда?

— Что за защита? — прошептала она.

— Это прозвучит странно, — сказал Фишер, — но во всех сказках есть что-то, что будит принцессу от сна или возвращает чудовище к человеческому облику, правда?

— Что? — переспросила Марлоу.

— Поцелуй истинной любви, — ответил он. — Звучит глупо, но эти сказки основаны на реальности. Оказывается, это самая распространённая ошибка при создании проклятий — забыть учесть силу настоящих чувств. Таких как любовь.

Лицо Марлоу вспыхнуло жаром. Она прокашлялась:

— Ну, а как вообще понять, что поцелуй — это «поцелуй истинной любви», а не… ну, просто поцелуй?

Фишер покачал головой:

— Проклятие само знает.

Марлоу нервно теребила завязки на куртке. Она не любила Адриуса. Это же… смешно. Конечно, она о нём заботилась. И он…

Что-то к ней чувствовал. Но любовь?

— Ну, хорошо, — хмыкнула она. — Допустим. Но ты всё равно помог Вейлу создать чёртово проклятие, с помощью которого он сделал кучу ужасных вещей. Хочешь искупить свою вину? Тогда помоги мне это остановить. Помоги доказать, что Вейл сделал.

Челюсть Фишера напряглась, плечи приподнялись, будто он пытался спрятаться в них от её слов.

— Я не могу.

— Можешь, — твёрдо сказала Марлоу. — То, что Вейл когда-то помог тебе, не значит, что ты обязан быть ему верен до конца жизни. Не значит, что ты обязан продавать ему свою совесть.

— Дело не в совести, — отрезал Фишер. — Речь о моём отце.

— Я могу сделать так, чтобы он был в безопасности, — сказала Марлоу. — Могу проследить, чтобы Жнецы…

— Дело не только в Жнецах. Даже если мы докажем, что Вейл сделал, даже если нам хоть кто-то поверит… это ничего не изменит.

— Поверь, я не хуже тебя знаю, что в этом городе нет настоящей справедливости, — тихо сказала Марлоу. — Но если мы даже не попробуем, тогда уж точно ничего не изменится.

— Я не об этом, — тихо перебил Фишер. Он сжал губы, отвёл взгляд. — Послушай, просто забудь об этом, ладно? Проклятие снято, значит, всё кончено.

Марлоу сузила глаза. Она уже достаточно работала с проклятиями, чтобы распознать, когда ей что-то недоговаривают.

— О чём вы с Вейлом спорили?

Фишер вздрогнул и снова встретился с ней взглядом.

— Что?

— Ты и Вейл, — медленно повторила Марлоу. — Я слышала, как вы спорили у тебя в кабинете перед лекцией. Казалось, он чего-то от тебя хочет, а ты ему отказал.

Фишер опустил взгляд.

— Ты права. Я уже раз уступил ему и сделал для него проклятие Подчинения. А теперь… теперь он хочет, чтобы я помог с другим заклинанием.

— С другим? — сердце Марлоу забилось сильнее.

Фишер кивнул.

— Какое это заклинание? — резко спросила она. — Тоже из Гримуара Иларио?

Фишер снова кивнул.

— Иларио всю жизнь пытался понять, как работает магия, — начал он. — Для него каждое заклинание было способом переписать саму реальность. Проявлением воли мага, способной изменить мир. Он всю жизнь искал ключ, который объяснил бы, почему магия вообще работает. И верил, что, если найдёт эту закономерность, то сможет создать универсальное заклинание — такое, которое обойдётся без всех этих ритуалов, ингредиентов и сложных формул.

Лёд сковал сердце Марлоу.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что Вейл пытается продолжить то, на чём Иларио остановился, — тихо сказал Фишер. — Он хочет создать одно-единственное заклинание. Главное заклинание. То, которое даст ему абсолютную власть над реальностью.

Глава 13

Бал на благотворительном гала-вечере в Музее Изабеллы Моранди всегда был одним из самых роскошных событий Каразы — настоящей жемчужиной светской жизни города. Гости платили непомерные суммы за право присутствовать там и являлись в нарядах, созданных специально для этого вечера. Ужин подавали ровно в двадцать один удар курантов в главном выставочном зале, после чего гости могли свободно прогуливаться по галерее и общаться друг с другом.

Адриус, как и каждый год, был в числе приглашённых, наряду с Амарой, Дарьяном, Джеммой и Сильваном. Но в этот раз здесь появилось множество новых лиц — семьи, которые прежде, возможно, считали стоимость билетов чрезмерной, на этот раз постарались заполучить приглашения для своих незамужних дочерей. Все знали, что Адриус будет на приёме, и никто не хотел упустить шанс покорить его сердце.

В результате большую часть ужина Адриусу пришлось отбиваться от поклонниц, чьи попытки заинтересовать его варьировались от застенчиво-скромных до откровенно дерзких. Он отсчитывал минуты до окончания трапезы, чтобы наконец-то ускользнуть и поискать Марлоу.

Если, конечно, она действительно собиралась прийти.

Она придёт, напомнил он себе. Марлоу не нарушала обещаний.

Ужин тянулся почти два часа, затем подали коктейли и пригласили гостей осмотреть выставку. Адриус направился в один из боковых залов, медленно потягивая напиток и разглядывая скульптуры. Темой выставки была «В Тени». Каждое произведение было освещено так, что его тень на стене образовывала совсем другой образ: стая птиц превращалась в городской пейзаж, мангровое дерево — в женское лицо, букет цветов — в протянутую ладонь.

Через весь зал Адриус заметил Амару, которая одарила его быстрым, но вполне читаемым взглядом. Со вздохом он обернулся к стоявшей ближе всех девушке:

— Прекрасные скульптуры, не правда ли? Почти так же прекрасны, как ваше платье.

Девушка