Развод с мужем. После - Инна Инфинити

моя любимая тема! Я очень рада, что Матвей спросил. Настя начала говорить рано, и я этим безумно горжусь. «Мама» и «баба» стала говорить в восемь месяцев, причем именно как обращение ко мне и к бабушке. В год уже вовсю произносила слоги и короткие слова из четырёх-пяти букв. Но, конечно, это были не слова из русского языка, а какие-то ее собственные слова. Например, Настя очень часто говорила «дагм». Ходила по квартире и лепетала «дагм, дагм, дагм». Я до сих пор не знаю, что это означало. Настя не замолкала целыми днями. Из нее буквально лился поток ее собственных младенческих слов.

Впервые дочка выразила желание словами в год и месяц, сказав «да тяу». Это означало «дай чай». Сейчас в почти два с половиной года Настя выражает словами свои желания и просьбы, говорит предложения из трех-четырёх недлинных слов. Но большие предложения и длинные слова пока говорить не может.

- Я тоже рано начал говорить. Надо уточнить у отца, но мама вроде рассказывала, что я заговорил в полтора года. Так что этим Настя, наверное, в меня, - произносит не без гордости.

- Мммм, понятно, - разочарованно тяну. - А я думала, Настя рано начала говорить, потому что я с ней занималась: читала книги, показывала карточки для запуска речи, разучивала звуки животных и делала пальчиковую нейрогимнастику.

- Я думаю, это тоже помогло. Хорошая генетика плюс занятия, вот и результат.

За стенкой стало тихо. Мама усмирила Настю.

- Пойдем? - Матвей первый предлагает.

- Пойдем.

По позвоночнику пробегает озноб. Да ладно, ничего страшного, успокаиваю себя. Настя, наоборот, должна обрадоваться.

Я открываю дверь в ее комнату и заглядываю. Мама играет с Настей в мяч. Дочка в носках, но с красным от слез лицом. Вот так с ней все время. Без крика ничего не делает.

- Настюша, - ласково произношу. - А к тебе кто-то приехал.

- Кто?

- Помнишь, ты спрашивала про папу?

- Да.

- К тебе приехал твой папа.

Дочка округляет глазки, а я крепче хватаюсь за дверную ручку. Набравшись смелости, открываю дверь шире. Прохожу в комнату и впускаю Матвея. Он переступает порог, я успеваю заметить дрожь в его пальцах.

- Привет, Настя, - улыбается.

Дочка роняет мяч, испуганно отшатывается назад. Несколько секунд смотрит на Матвея, а потом заходится новой истерикой.

Глава 25. Где ты был?

Матвей

Настя падает и начинает кататься с криком по полу. Я прирос к одной точке и в шоке смотрю, не зная, что делать и как реагировать. Она это из-за меня?

- Настенька! - бросаются к ней одновременно Юля и ее мама.

Бывшая жена поднимает дочку с пола, обнимает, прижимает к себе. Настя смотрит на меня поверх Юлиного плеча и кричит. Потом вырывается из Юлиных объятий и снова принимается кататься по полу, дергая руками и ногами.

- Матвей, выйди пока, - говорит Ирина Александровна.

Киваю и на деревянных ногах выхожу за дверь. Там приваливаюсь спиной к стене и вытираю тыльной стороной ладони испарину на лбу. Боже, меня испугался мой родной ребёнок. Неужели она совсем не примет меня? Не захочет общаться? Реакция Насти - ножом по сердцу. Я для родной дочери - чужой человек.

Истерика за стенкой постепенно стихает. Юля и её мать наперебой отвлекают и успокаивают Настю. До меня доносятся тихие всхлипывания и голос бывшей жены:

- Настюша, ну что ты так? Это твой папа. Ты же спрашивала про него.

- Он уехал! - отвечает дочка.

- Уже вернулся. Папа вернулся к тебе.

Стискиваю челюсти. Юля…. Хорошо, мне отомстила. А ребёнка за что наказала? Настя перед ней в чём провинилась? Для чего было лишать дочку отца? Чтобы потом вот так травмировать детскую психику его внезапным появлением?

Ради Насти я должен наладить с Юлей конструктивный диалог. Это сложно. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить Юлю. Мне кажется, нет. Хотя я по характеру не злопамятный человек. Ну или просто никогда за двадцать семь лет своей жизни не получал настоящее зло. А от Юли получил.

За стенкой становится совсем тихо. Юля что-то шепчет ребёнку. Настя молчит. Из комнаты показывается голова бывшей тещи.

- Заходи.

- Точно?

Кивает.

Мысленно перекрестившись, прохожу в комнату. Настя сидит на полу в объятиях Юли. Смотрит на меня заплаканными сердитыми глазами. Обижается. Медленно приближаюсь к ним и опускаюсь на корточки. Смотрю на дочку. В тот раз Настя была укрыта одеялом, к тому же в спальне было темно, поэтому я не так хорошо разглядел дочку, как хотелось бы. Сейчас при свете дня лучше.

Настя выглядит слишком худенькой. Совсем тоненькие ручки, ножки, личико. Она хорошо ест? В груди шевелится беспокойство. Внешне не могу понять, на кого дочка похожа. Волосы красивые, как у Юли. Глаза… Не знаю. Наверное, мои. Или Юлины. Непонятно.

- Ну привет, - здороваюсь с малышкой, широко улыбаясь.

Настя не улыбается в ответ. Смотрит подозрительно, как на чужого. Сглатываю так некстати образовавшийся ком в горле.

- Меня очень долго не было. Поездка сильно затянулась… Прости меня, милая. Я так жалею, что уехал от тебя.

Глядит со злостью исподлобья. Вздыхаю.

- Прости меня, - произношу с чувством.

Я надеюсь, когда-нибудь Юля скажет Насте эти слова. Потому что не я должен извиняться перед ребёнком, а именно Юля, лишившая дочку отца. Настя молчит, а мне так сильно хочется ее обнять.

- Будем с тобой дружить? - протягиваю Насте руку.

Если она не протянет мне в ответ свою, я умру. Это будет мой личный конец света.

Дочка вздыхает и отводит взгляд в сторону. Смотрит на игрушки на ковре. А потом медленно, не глядя на меня, тянет ко мне ручку. Сжимаю ее маленькую ладошку, облегченно выдыхая. В следующее мгновение не выдерживаю и сгребаю Настю в охапку, забирая из Юлиных рук.

- Я так тебя люблю, милая, - прижимаю к себе её щупленькое тельце.

У меня есть дочка. Боже мой. Мне всё ещё кажется, что это сон. Но нет, реальность. Самая лучшая реальность на свете. Настя не вырывается, не плачет. Покорно стоит в моих объятиях. Я не выпускаю ее. Нет сил отпустить. Моя дочка, моя принцесса. У нее все будет хорошо, я в лепёшку расшибусь, но обеспечу своему ребёнку самое лучшее будущее.

Не знаю, сколько времени проходит прежде, чем Настя осторожно кладёт тоненькие ручки мне на плечи.

- Где