Как приручить холостяка - Аня Истомина

— И все. — пожимаю плечами. — Ну, есть и есть. Как-то же живут люди после развода.

— Нет, — отрезает резко он снова. — Для таких целей есть банк спермы.

— Ну,.. мы можем рассмотреть возможность встреч с ребенком. — иду на уступки, хотя изначально не планировала ничего подобного. — Я была в клинике, мне там никто не понравился.

— Нет, Лена. Я так не могу. Если у меня появится ребенок, то я хочу его воспитывать. А женитьбу я пока не рассматриваю. Ты, замужество, я так понимаю, тоже. — вздыхает Кирилл Сергеевич. — Извини, мне нужно работать. Если хочешь кофе с тортом — ешь, а я пойду.

— Кирилл Сергеевич, — зову его, когда он быстро проходит мимо меня и открывает ключом дверь.

Заведующий молча качает головой и выходит в коридор.

Всхлипываю и обессиленно сажусь на диван. Хочется разрыдаться в голос. Ну, серьезно, что в этом такого? Многие мужчины суют свои достоинства налево и направо, не задумываясь о последствиях, а этот… посмотрите, какие мы нежные! И что делать теперь?

Шмыгнув носом, вытираю его и встаю. Ну, уж точно не унижаться, наматывая сопли на кулак и умоляя на коленях. Но так обидно! Все планы рухнули в один миг. Неужели придется соглашаться на “фаворита” с несколькими сотнями детей? Не хочу!

Надеваю куртку. Покосившись на коньяк и откупорив крышку, наливаю себе в кружку на четверть, пью с горя до дна. Горло обжигает огнем. Кашляю в кулак и с силой втягиваю носом воздух.

Смахнув злые слезы, достаю из кошелька пару тысячных купюр и кладу на стол, а коньяк забираю с собой. Пусть купит себе новый. А мне сейчас хочется просто отключить голову и я надеюсь, что крепкий алкоголь поможет мне заглушить рвущиеся наружу эмоции.

Буквально спустя пару секунд чувствую, как молниеносно меня накрывает. Стараясь не шуметь и держаться ровно, быстро иду по коридору в сторону выхода. Господи, не опозориться бы!.. Сто лет не пила ничего крепкого, даже забыла уже, что так быстро пьянеть могу.

— Вы дождались Кирилла Сергеевича-то? — доносится мне громкий голос в спину. Приходится остановиться и обернуться к уже знакомой женщине. — А то вон он, в процедурной.

— Спасибо, я уже ухожу, — натягиваю улыбку, пряча за спину сумку, из которой торчит горлышко бутылки — высокая, не влезла до конца.

— Ну, заходите, если что, в гости. — улыбается медсестра в ответ.

— Да вряд ли. — вздыхаю и чувствую, что уже заплетается язык. — Всего доброго.

— Елена Александровна, — раздается со спины бас Добрынского. Резко разворачиваюсь к нему и меня ведет в сторону. — Ты что, торт коньяком запивала, что ли? — ловит он меня за руку, а потом смотрит на медсестру. — Мария, иди забинтуй пациента, пожалуйста.

Женщина быстро испаряется.

— Не ваше дело, — вырываю руку из его пальцев, отшатываясь. — Всю жизнь мне испортили.

— Я? — из груди Кирилла Сергеевича вырывается ехидный смешок.

— Вы. — с вызовом смотрю на него и снова шмыгаю носом. — Жадина-говядина!

— Ты что, реально пьяная? — хмурится заведующий. — Подожди тут, я тебя домой отвезу, только куртку накину.

Послушно стою и смотрю, как он уходит, а когда его фигура скрывается за поворотом, быстро выхожу на улицу.

32. Подруга по несчастью

— Только бы не упасть, — причитаю, цепляясь за перила и почти сбегая по скользкой лестнице.

Оглядываюсь и ныряю в противоположную от выезда сторону, там темнее. Трусцой бегу за поворот, петляю между зданий. Чудом не заваливаюсь нигде. Нога даже не болит под действием градусов.

В сумке звонит телефон, да так громко в тишине, что, кажется, вся округа слышит. Быстро осматриваюсь: рядом какое-то трехэтажное здание с лавочкой возле входа. Быстрее иду туда и приземляюсь на холодную деревяшку. Выковыриваю из сумки вновь разрывающийся телефон.

Звонит Кирилл Сергеевич, конечно же. Кому я еще кроме него нужна? И никому-то я не нужна!

Хочу сбросить, но случайно принимаю звонок.

— Ёптвоюмать, Лена! — слышится из динамика так громко, будто он рядом.

— Прек-кратите орать, — икаю от неожиданности. — Я взрослая, самодостаточная женщина. Без вас разберусь.

— Ты — дура пьяная! — рычит он в ответ. — Где ты?

— Сам ты дурак! — выдыхаю и сбрасываю звонок.

Снова звонит. Сбрасываю.

Звонит.

Сбрасываю.

Жду, что опять начнет трезвонить, но телефон молчит.

Ну вот, теперь я вообще никому не нужна.

Всхлипываю.

— Здрасьте, — раздается женский голос над головой. — Это кто это тут у нас жопу морозит? Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе… синяя?

Поднимаю взгляд на фигуру, но в темноте не могу рассмотреть человека. Голос низкий, смутно знакомый.

— Спасите меня, п-пожалуйста. — шмыгаю носом. — У меня есть коньяк.

Для убедительности достаю из сумки бутылку и трясу ей.

— О, ну если коньяк, то пошли. Сейчас докурю только.

Всхлипываю, вытираю мокрые щеки и встаю.

— Кто ж тебя обидел? — вздыхает женщина, открывая дверь и пропуская меня вперед.

Вваливаясь внутрь, морщусь от яркого света и прикрываю глаза рукой.

— Да сразу так и не расскажешь, — грустно усмехаюсь, оглядываясь на нее. — Ой.

Это же женщина со звериной фамилией Волк. И мы заходим в морг.

— Хм… Неожиданно, соглашусь. — хмурится она, разглядывая меня. — Ну, пошли в кабинет. Клятва врача — она такая. И спасения проверяющих касается.

— Как клеймо, — усмехаюсь сквозь очередной всхлип. — Зато у меня коньяк.

— Это большой плюс, соглашусь. Нам направо.

Заворачиваю в нужную сторону, прохожу то самое помещение, где меня напугал бомж, захожу в кабинет патологоанатома. Буквально падаю на стул, потому что ноги уже не держат.

— Ну, рассказывай, — вздыхает женщина, доставая две рюмки из ящика стола.

Протягиваю ей бутылку в молчаливой просьбе разлить. Волк берет у меня из рук коньяк и, откупорив, наливает по половинке в каждую стопку. Поднимаю свой бокал.

— Все мужики козлы, — выдавливаю улыбку.

— Звучит как тост. — кивает она и, не чокаясь, опрокидывает в себя рюмку. — Крепкий какой… Надо бы найти закуску.

— У вас тут столько холодильников, — усмехаюсь и