Развод. Без права на любовь - Инга Бережная

Первым делом я пошла смотреть комнату дочки. Каждая деталь в ней была пропитана любовью. Саша мог ворчать сколько угодно, но стены в спальне были оклеены белыми обоями, покрытыми рисунками на высоту роста Риты. Кроватка напоминала ложе принцессы, розовый полог оберегал сон моей девочки, как и куклы, плюшевые мишки, зайцы, пони. В углу стоял кукольный домик с крошечной мебелью и человечками.

Рита не успокоилась, пока не познакомила меня со всеми обитателями ее спальни, рассказала кого, как зовут и им не передала самое важно сведение обо мне, очень серьезно сказав, что я ее мама, будто готовилась к тому, что вперед выйдем самая наглая игрушка и ей возразит. Конечно, и куклы, и мишки приняли мое присутствие в доме безропотно. Но мне было очень важно, что Рита «представила» меня своим «друзьям». Между нами рухнул еще один барьер, Саша прав, потребуется время, чтобы дочка окончательно приняла меня и у нее совсем не осталось сомнений в том, что я не исчезну, а всегда буду с ней рядом.

Если бы Саша не пришел за мной, то, наверное, мы бы до глубокой ночи играли с Ритой в куклы и пили невидимый чай из крошечного фарфорового сервиза.

— Рита, мама устала после перелета. Ты ее отпустишь, чтобы она переоделась к ужину? И тебе самой не помешало бы это сделать, — сказал он мягко.

Рита не донесла до ротика воображаемое пирожное, с сомнением посмотрела на меня. Кивнула, давая разрешение покинуть ее уютный мирок.

— Она тебя совсем утомила, — сказал Саша, когда мы вышли из детской и он повел меня в нашу спальню.

— Мне в радость быть с ней, — я шла за ним по светлым коридорам, невольно сравнивая Сашин особняк с домом Егора.

Светлые стены с фресками вместо обитых красным деревом мрачноватых коридоров с антикварными картинами. Фарфоровые безделушки на крошечных столиках, создававшие уют. Ненавязчивая роскошь. Мне определенно здесь нравилось.

Саша засмущался, открывая передо мной дверь своей, а теперь нашей спальни. Кровать стояла изголовьем к окну, напротив висела плазма, у противоположной от входа стены стоял диван, заваленный подушками.

— Если не нравится, то можешь выбрать другую, — сказал Саша смущенно.

— Нравится… очень…

— Фух, я переживал, — он облегченно улыбнулся, взъерошил волосы, как мальчишка, — твои вещи в гардеробной, принимай душ и спускайся к ужину, мне пока надо кое-что сделать.

Я взяла его за руку, притянула к себе. Обняла, сама не дожидаясь, когда он проявит инициативу, поднялась на цыпочки и поцеловала. Саша ответил, углубил поцелуй, сжал меня в медвежьих объятиях. Прошептал, разорвав поцелуй:

— Как же сильно я тебя люблю, Лена.

— А я тебя… люблю.

Он удивленно моргнул и снова меня поцеловал.

После многочасового перелета было настоящим удовольствием понежится в горячей воде, каждая косточка стонала от удовольствия. К ужину я решила немного приодеться, Саша слукавил насчет моих вещей. В гардеробной меня ждала новая, подобранная точно по размеру одежда. Меня снова тронула его забота обо мне. Я надела сиреневое коктейльное платье и туфли на высоких каблуках, нанесла на шею легкий цветочный парфюм, подкрасила ресницы и губы.

Спустилась на первый этаж, спросила у горничной, где Саша. Девушка проводила меня к его кабинету. Из-за закрытой двери раздавались голоса. Я постучала, прежде чем войти.

Дверь открылась. На пороге стоял Саша, его губы дрогнули, когда он увидел меня. Я хотела сказать, что зайду позже, но в тот же момент из кабинета раздался голос Егора:

— Здравствуй, Лена.

Глава 40

Я начала задыхаться, чувства безопасности и надежности разлетелись на осколки и ранили в самое сердце.

Что здесь делает Егор? Почему Саша с ним вообще разговаривает?

Сделала шаг назад, голова закружилась, ноги подкосились, если бы Саша не поддержал меня, упала бы на пол.

— Воды дай! — Крикнул он Егору и занес меня в кабинет, уложил на диван, продолжая поддерживать одной рукой за плечи.

Я с ужасом смотрела на бывшего мужа. Он виновато опустил взгляд, от его обычной самоуверенности не осталось и следа. Егор засуетился, заметил на столике у окна графин, пока наливал в бокал, едва не расплескал воду. Отдал бокал Саше, не решившись протянуть его мне. Я заметила, как дрожит его рука, как он старательно делает вид, что все нормально. Но это ненормально!

Убийца моего сына в доме, где я надеялась обрести счастье и покой — это ненормально!

— Выпей, Лена. Все хорошо, ты в безопасности, любимая, — сказал Саша и поднес бокал к моим губам.

При слове «любимая» Егор дернулся, будто его ударили по лицу.

Я сделала глоток воды, прошептала:

— Почему он здесь? Саша, что происходит?

Взгляд Саши стал жестким:

— Егор поможет мне уничтожить Имани, у него есть нужная мне информация. Я понимаю, как тебе больно, но нам нужна его помощь. Я не хотел, чтобы ты узнала об этом вот так, но жизнь Риты в опасности, твоя жизнь в опасности и, если ради вашей защиты я должен сотрудничать со своим злейшим врагом, я это сделаю.

— Он убил моего мальчика… — прошептала беспомощно, по Сашиному лицу скользнула тень, но он упрямо сжал губы.

— Прости, Лена, твой сын мертв, а ты и Рита живы, и я все сделаю для того, чтобы вы не пострадали, — ответил Саша твердо.

— Но твои родители… Женя… неужели ты простишь ему это? Неужели забудешь? — Я с надеждой всматривалась в зеленые глаза любимого, но находила в них только решимость действовать так, как они задумали.

— Не убивал… — сказал Егор глухо, — их убил не я. Лена… посмотри на меня, пожалуйста.

Меня затрясло от его слов, посмотреть?

Я не отрывала взгляда от Саши, все еще думая, что он передумает, прогонит Егора, но не находила отклика на свои мольбы.

— Лена, нам надо поговорить о том, что произошло. Пожалуйста, милая, позволь мне все объяснить.

Попыталась встать, но Саша меня удержал, повернулся к Егору и холодно сказал:

— Тебе лучше уйти, оставайся на связи.

— Кольцов, прошу. Оставь нас наедине. Лена, я знаю, ты не простишь меня, и я не буду просить прощения за то, что сделал, но, милая… наш сын… — Егор запнулся.

Я подняла на него взгляд, не знаю, что он увидел в моих глазах, но слова, которые он собирался произнести, умерли у него на губах.

Он изменился за эти месяцы, постарел, выглядел изможденным, будто что-то не давало ему покоя все это время. На лбу и вокруг глаз морщины проявились отчетливее, легкая небритость сменилась неаккуратной седой щетиной. Помятый костюм,