Юный любовник - Ви Киланд

– Странно, что она так рано ушла.

Я ухмыльнулся.

– Ничего подобного. Она сейчас у меня дома. Собирается ложиться спать.

Вэл казалась обиженной, а мне хотелось, чтобы она разозлилась. Поэтому я решил поддразнить ее. Она стояла, прислонившись спиной к кухонной раковине. Я сделал еще несколько шагов и оказался прямо перед ней.

– Я просто зашел узнать, не знаешь ли ты какие-нибудь хорошие итальянские рестораны в городе, которые были бы открыты допоздна.

– Нет, – резко ответила она. Ее глаза метали молнии. Было очевидно, что она даже не собиралась отвечать на мой вопрос или вспоминать о каких-то там ресторанах.

Я придвинулся еще ближе, буквально нависая над ней и вторгаясь в ее личное пространство. Отступать ей было некуда.

– А как насчет нудистских пляжей? Подумал, может, мы сходим завтра все вместе на нудистский пляж.

Ее глаза сверкнули.

– Нет!

Так-так-так. Она меня определенно ревновала, хотя изо всех сил старалась этого не показывать. Но где появилась искра, там и огонь вспыхнет, и я упорно продолжал подливать масла в этот огонь.

– А как насчет магазинов нижнего белья? Нина любит ходить по магазинам. А я это ненавижу, так, может, посоветуешь, куда сходить, чтобы нам обоим было приятно?

Она прищурилась:

– Может, тебе стоит вернуться в город на выходные. В Монтауке не так уж много таких магазинов.

Я прищелкнул языком и хмыкнул:

– Досадно. А почему бы нам не сходить в магазин секс-игрушек? Купить что-то вроде съедобного нижнего белья и краски для тела? Как думаешь, она пачкает простыни?

Это сработало. Я действительно увидел, как разгорелись искорки в ее глазах, превратившись в бушующее пламя.

– Знаешь, что, Форд? Я совершенно не хочу ничего слышать о твоей сексуальной жизни.

Я положил руки по обе стороны от нее, упершись ладонями в тумбочку, заставляя ее отклониться назад.

– Не хочешь? Почему же нет, Вэл? По какой причине ты ничего не хочешь слышать о том, что я занимаюсь сексом с другой женщиной?

– Просто не хочу. Или, может быть, ты сам жаждешь услышать о моей сексуальной жизни?

От одной только мысли о том, что она может заниматься сексом с кем-то другим, мне стало жарко, грудь сдавило от негодования. Я начал не на шутку злиться.

– К черту! Нет. Но ты хотя бы знаешь, почему я не хочу слышать об этом?

Она уставилась на меня, глаза сверкали, ноздри раздувались, она часто дышала, но не издавала ни звука.

– Не хочешь угадывать? Так позволь мне, черт побери, все прояснить. Я не хочу слышать о твоей сексуальной жизни просто потому, что я тебя ревную. Потому что я хочу быть единственным, кто поведет тебя на свидание и будет спать в твоей постели. И ты чувствуешь то же самое, черт возьми, что и я, но ты слишком боишься признать это.

– Это не так! – почти закричала она.

Я наклонился над ней, почти касаясь ее лица.

– Лгунья. Признай это.

– Нет!

– Скажи это.

– Ты сошел с ума!

– Знаешь что, Вэл? Пусть я лучше буду сумасшедшим, чем таким трусишкой, как ты. Наверное, хреново, наконец-то освободившись, получить возможность жить так, как хочешь, и при этом оказаться ханжой, отказывающейся поступать в соответствии со своими чувствами.

Она нахмурилась и оттолкнула меня.

– Да пошел ты!

Я почувствовал, как мои губы кривятся в злой усмешке.

– Ну и ладно! Но помни, что я всегда рядом, когда бы ты меня ни захотела. И поскольку мне всего двадцать пять, я могу трахаться сколько угодно по первому требованию. Сомневаюсь, что старина Марк сможет продержаться целую ночь.

Грудь Валентины бурно вздымалась; я чувствовал жар, исходящий от ее тела. Когда я опустил взгляд, то увидел, что ее соски торчат, едва не протыкая рубашку. Она была так же возбуждена, как и я, но не желала уступать, скрывая желание за гневом.

– Ты мерзавец! – закричала она.

К черту все! Если она считает, что я мерзавец, то мне ничего не остается, как только быть полным мерзавцем.

Был только один способ победить в этом споре. Я обхватил ладонями ее щеки и прижался губами к сердито изогнутому рту. Она колебалась полсекунды, но как только первоначальный шок прошел, она открылась для меня и застонала, обдавая своим дыханием. Почувствовав, как ее соски уткнулись в мою грудь, я вжал ее в кухонную стойку и наклонил ее голову назад, чтобы углубить поцелуй.

Как бы она ни старалась из последних сил сдерживаться, обуревавшая ее страсть все-таки вырвалась на свободу.

Мы буквально впились друг в друга. Схватив за бедра, я приподнял ее и обвил восхитительно стройные ноги вокруг своей талии. Эрекция, начавшая усиливаться во время нашего спора, стала болезненно твердой, когда я ощутил влажный жар ее лона.

Валентина застонала, и все вокруг перестало существовать, кроме нас двоих. Она впилась ногтями мне в спину, а я потянул ее за волосы. Я знал, что это будет именно так. Физическое влечение вызвало сильнейшую вспышку чувств, ведь связь физического и ментального невероятно взрывоопасна.

Не знаю, как долго длился наш поцелуй, но в конце концов нам пришлось оторваться друг от друга, чтобы просто глотнуть воздуха, и этого секундного перерыва, наполненного тяжелым дыханием, было достаточно, чтобы Вэл начала приходить в себя. Она толкнула меня в грудь и подняла руку, коснувшись своих распухших губ.

Я погладил ладонью ее лицо и пробормотал:

– Спасибо тебе, отец.

– Отец? – удивилась она.

Я прижался своим лбом к ее лбу.

– Однажды он сказал мне, что когда ты споришь с женщиной, которая тебе небезразлична, и понимаешь, что победить в этом споре не сможешь, то лучшее, что можно сделать, это поцеловать ее – тогда выиграют оба.

Она грустно улыбнулась, отстраняясь.

– Тебе, наверное, стоит сейчас пойти домой, Форд.

– Нина – моя двоюродная сестра, – сказал я, поглаживая большим пальцем ее нижнюю губу. – Она просто приехала на выходные навестить Беллу и потусоваться с ней.

Глаза Валентины сузились.

– Твоя двоюродная сестра? Это правда?

– А ты думала, что у меня есть другая женщина? И это после того, как я целый месяц бегал за тобой? Я не из тех парней, которые будут использовать другую женщину, стараясь заменить ту, которая мне недоступна.

Она опустила взгляд. Я взял пальцами ее за подбородок и приподнял так, чтобы наши глаза снова встретились.

– Скажи мне, Вэл. Неужели целовать Марка тебе было так же приятно, как и меня?

Возможно, это было сказано слишком бесцеремонно, но я совершенно точно знал, что простой поцелуй