Присвоенная по праву сильнейших - Наташа Фаолини

Я ошеломленно смотрю вниз.

От нее исходит не тревожный, а теплый, зовущий свет, который кажется невероятно безопасным на фоне грохота за дверью.

Одновременно с этим я чувствую, как теплеет символ на моем запястье.

Каменные плиты под руной беззвучно уходят вниз, открывая узкий, темный проход и ступени, ведущие в непроглядную тьму.

Я не думаю, хватаю Лисандра за руку. Он колеблется лишь мгновение, затем, подхватив меня, первым шагает в темноту.

Едва мы успеваем спуститься на несколько ступеней, как плита над нашими головами с глухим скрежетом встает на место, отрезая нас от света.

И почти сразу же сверху доносится оглушительный грохот — звук разлетающегося в щепки камня.

Мы стоим в непроглядном мраке. Я не вижу даже собственной руки перед лицом.

Воздух здесь холодный, пахнет влажной землей, пылью веков и чем-то еще… легким, едва уловимым запахом тлена. Катакомбы.

Я чувствую, как Лисандр все еще крепко держит меня за руку. Его присутствие — единственное, что связывает меня с реальностью в этой удушающей темноте.

— Ты что-нибудь видишь? — шепчу я, и мой шепот кажется оглушительно громким.

— Ничего, — отвечает он так же шепотом, его теплое дыхание касается моей щеки. — Абсолютно ничего.

В моей голове всплывает спокойный, чуть насмешливый голос Кайлена: «Эмоции — это топливо, но не руль… Отпусти контроль… Придай ей в уме форму…»

Сосредотачиваюсь, прикрыв глаза.

Отсекаю грохот своего сердца, холод камня под ногами, даже теплое, уверенное присутствие Лисандра рядом. Я дышу, как учил меня Кайлен.

Вдох. Выдох.

Тянусь к тому теплому, живому источнику внутри меня и собираю крошечную часть этой энергии, всего лишь каплю, а затем начинаю придавать ей форму.

Открыв глаза, я протягиваю руку вперед, в темноту. Разжимаю пальцы, и с моей ладони срывается почти идеальная, ровная сфера перламутрового света.

Я слышу, как рядом Лисандр резко, но тихо вдыхает.

Поворачиваю голову и вижу его лицо в свете моей магии.

Он кивает мне, а затем, отпустив мою руку, первым идет вниз, его фигура отбрасывает длинные, пляшущие тени на древние стены.

Мы спускаемся в молчании. Старые коридоры встречают нас своим безмолвием.

Стены здесь выложены из огромных, грубо отесанных камней, покрытых вековой пылью и местами — влажным, бархатистым мхом. Воздух густой, пахнет сырой землей, камнем и чем-то еще, едва уловимым — запахом старых костей.

По обеим сторонам в стенах высечены неглубокие ниши, пустые и темные, похожие на глазницы черепа.

Мы идем по бесконечным, одинаковым коридорам. Мой маленький шарик света — единственное, что спасает нас от удушающей тьмы.

Лабиринт катакомб словно живет своей жизнью, коридоры ветвятся, уводят в тупики, спускаются еще глубже под землю.

Несколько раз мы выходим в огромные, пустые залы, где с потолка свисают сталактиты, похожие на зубы гигантского зверя, а тишину нарушает лишь звук капающей где-то в темноте воды.

Моя метка мягко указывает дорогу.

Когда мы выбираем неверный путь, тепло на моем запястье слабеет, когда идем правильно — усиливается, превращаясь в настойчивый, пульсирующий жар.

Лисандр идет рядом, молчаливый и собранный. Он не задает вопросов, полностью доверяя моему чутью.

И еще… его присутствие успокаивает. В этой мертвой тишине я чувствую себя в безопасности рядом с ним.

Наконец, жар метки становится почти невыносимым.

Мы выходим в короткий, узкий коридор, который отличается от других. Здесь в стенах вмурованы тяжелые железные двери с маленькими, зарешеченными окошками. Древняя тюрьма.

Я останавливаюсь перед одной из дверей. От нее веет холодом и отчаянием.

Дверь заперта на огромный, ржавый засов. Лисандр, не говоря ни слова, подходит, упирается плечом и с нечеловеческим усилием, под стон протестующего металла, сдвигает его. Дверь со скрипом поддается.

Мы входим внутрь. Камера крошечная, сырая, без единого луча света. В углу на грязной соломе лежит человек.

Глава 38

Я медленно подхожу ближе, и свет моей магии выхватывает из темноты знакомые черты. Сердце болезненно сжимается.

На полу камеры лежит Рикар.

Он без сознания. Его доспехи сняты, он одет лишь в простую рубаху и штаны. На его лице и руках темные синяки и кровоподтеки.

Я опускаюсь на колени на грязный пол и склоняюсь над ним.

Символ на моем запястье вспыхивает резким, почти обжигающим жаром.

Одновременно с этим, прямо сквозь тонкую ткань рубахи на его груди разгорается ответное сияние — метка, полная ровного, белого света.

Я чувствую, как между нами пробегает теплая волна энергии.

— Рикар? — я осторожно касаюсь его щеки, она холодная. — Рикар, очнись!

От моего прикосновения и света его веки дрожат. Он медленно открывает глаза. Взгляд мутный, растерянный, он пытается сфокусироваться на моем лице.

— Госпожа! — хрипло выдыхает он, и в этом слове — шок, облегчение и что-то еще…

Когда я вижу это, мое сердце обливается кровью.

Он тут же пытается вскочить. Превозмогая боль, рывком садится, а затем, опираясь на стену, быстро встает на ноги, шатаясь.

Пытается стоять передо мной по стойке смирно, как солдат перед генералом, несмотря на то, что его тело явно протестует против каждого движения.

— Рикар, что они с тобой сделали? — шепчу я, поднимаясь и с ужасом глядя на его разбитую губу и синяк под глазом.

— Это неважно, — он качает головой, его взгляд лихорадочно осматривает меня, затем — стоящего в дверях Лисандра. — Вы… вы в порядке? Лорд Вард… он не причинил вам вреда?

Даже избитый, запертый в этой дыре, он в первую очередь думает обо мне. От этого у меня к горлу подступает ком вины.

— Я в порядке. Мы сбежали. Я… я пришла за тобой, Рикар.

Его глаза на мгновение вспыхивают почти детским счастьем.

— Я знал. Я знал, что вы придете. Я чувствовал через метку…

— Мы не можем здесь оставаться, — раздается спокойный голос Лисандра из прохода, он смотрит на нас своим пронзительным взглядом, оценивая ситуацию. — Вард уже, должно быть, перевернул всю цитадель в поисках вас. Эти катакомбы — наше единственное укрытие, но и они скоро перестанут быть безопасными.

Он прав.

— Я не позволю ему снова прикоснуться к вам, госпожа, — говорит Рикар, и, несмотря на слабость, его голос полон стали. Он делает шаг, вставая между мной и выходом, словно уже готов защищать меня от всего мира. — Я поклялся.

Внезапно откуда-то из глубины лабиринта катакомб до нас доносится далекий, но отчетливый звук — что-то похожее на крик.

— Сюда! — шепчет Лисандр, его голос резок и властен.

Он хватает меня за руку и увлекает в один из боковых, более узких проходов. Рикар, шатаясь, следует за нами.

Мы