Бывшие. Скучала по мне? - Софья Май

— Заканчивайте уже предложение. Я устала вас слушать.

— Негодяйка. Я запрещаю тебе спускаться к столу.

— Даже не собиралась. Сложно есть, когда тебя тошнит от людей, сидящих рядом.

Тетя хватается за сердце и начинает охать, к ней подбегает Диана.

— Ты зачем тетю доводишь? Она женщина взрослая, к ней надо с заботой относиться, на руках носить и не давать нервничать. Сейчас я вам помогу. Лекарства нужны?

— Пускай эта уйдет.

— Всего доброго. Не болейте.

Честно сказать, я в ахуе. Смотрю на Рому. Я даже не знаю, что говорить. Как выхуеть от увиденного?

— Я их сейчас убью, — рычу я, подскакиваю с кресла.

— Успокойтесь, Дамир Расулович. Надо действовать на холодную голову, — схватил меня за руки и скрутил Рома.

— Рома, отпусти. Это пиздец. Я их убью.

— И я тут, чтобы остановить.

Рома не отпускает, а у меня в глазах потемнело. Выбираться из его хватки не составило труда. У Ромы звонит телефон.

— Дамир Расулович, врач приехал. Подождите тут. Остынете — поговорите со всеми.

— Сам разберусь, — рявкаю я. — Приведи врача. И запись мне скинь.

Хожу по комнате и понимаю, что Рома прав: я просто убью сейчас их. Надо успокоиться. Смотрю на свою малышку. Привез ее сюда, а на нее накинулись. Это одно видео, а сколько таких разговоров было еще? И ни разу моя маленькая не пожаловалась мне. Хотя этот пиздец ни в какие ворота не лезет.

Дождался врача, а сам на изжоге; говорить не могу. Мужчина взрослый, седой, поправляет очки и спрашивает у меня:

— Пациентка где?

— Вот. У нее жар, и она в обморок упала.

— Успокойтесь, молодой человек. Сейчас посмотрим.

Врач щупает пульс, измеряет температуру.

— Кормит?

— Да. Но сейчас, наверно, не будет.

— Почему это? Мать, пока болеет и кормит, дает иммунитет своему ребенку. Кормить обязательно. Осложнения во время беременности и родов были?

Спрашивает доктор, достает что-то из своей сумки.

— Я не знаю. Она во Владивостоке родила, и мы не общались тогда.

— Давно вернулась?

— Неделю.

— Понятно.

Доктор измерил давление. Взял мазок изо рта и кровь из пальца. Жена даже не дернулась.

— Анализы будут готовы завтра. Легкие чистые. На данный момент нужно обильное питье и измеряйте температуру; если не будет выше 38,5, ничего не давайте. Если будет повышаться, тогда вот, я записал лекарство. Очень надеюсь, что так проходит акклиматизация, у организма стресс. Утром буду все знать.

— Спасибо.

Рома проводил врача. Я раздел Серафиму, накрыл ее одеялом; моя девочка сопит. Стресс. Конечно, стресс, с этими тут боролась.

В дверь послышался стук. Иду, открываю. На пороге стоит тетя Зарема.

— Дамир, у нас гости, а эта…

Договорить тетя не успевает. Хватаю ее за локоть и тащу в бывшую комнату Серафимы.

— Сели, тетя, — рычу я. — Фильм будем интересный смотреть.

Тетя испугалась, молча села. Я достаю телефон, включаю видео, которое мне прислал Рома, и отдаю телефон тете. Сам подхожу к окну, руки в карманах держу. Главное — не сорваться. Мне даже слышать больно все их слова. Видео заканчивается, поворачиваюсь и смотрю на родственницу. Тетя Зарема бледная, словно бумага.

— Я правильно понимаю, что вы притащили сюда Диану и объявили, что она моей женой будет, а после предложили моей жене есть с пола?

Глава 22

Дамир.

Я произношу эти слова, и мне плохо от них. А моя маленькая Серафима терпела весь этот пиздец.

— Дамир, миленький, — тетя Зарема падает на колени и хватает меня за ноги, — прости, я не со зла.

Смотрю на ее рыдания, а самому противно. От ее поведения тошнит. На что она рассчитывает? Хотя я знаю, на что. Она наивно полагала, что я ничего не узнаю. Моя жена не любит жаловаться на жизнь, мой стойкий оловянный солдатик. И тетя Зарема это поняла и воспользовалась, самым мерзким способом.

— Значит, Серафима довела вас утром? – ледяным голосом спрашиваю я.

— Дамир, миленький, прости.

Тетя содрогается в рыданиях, но ее слезы на меня не действуют. После увиденного мною она вряд ли сможет подобрать слова, объясняющие ее поведение. Таких слов просто не существует. Более того, я просто не понимаю, за что такое обращение к моей семье. Что я сделал не так?

— Я оплачиваю жизнь ваших детей. Помогаю всей семье, а мою жену и ребенка унижают в моем же доме? – переспрашиваю я, не отводя взгляда от тети, — Я искренне рассчитывал на вашу помощь, а не на то, что увидел.

— Я просто боялась, — рыдает тетя.

— Чего? Что я перестану платить за всех? – злобно шиплю я.

Тетя мотает головой из стороны в сторону, стараясь убедить меня, что дело не в деньгах. А в чем тогда дело? Мало для родни сделал? Не заслужил нормального обращения?

— Что она снова бросит тебя. Что сбежала, потому что ребенок не твой. А ты не выдержишь этого. Вспомни, ты дважды в аварию попал, ты пил по-черному, и все из-за того, что она ушла. Она почти сломала тебя.

Снова ее фантазии о том, что Данияр не мой. Я не знаю, почему Серафима сбежала, но уверен в ее верности на тысячу процентов. Она могла обидеться на то, что я сутки отсутствовал, и ушла. Да, характер у нее не сахар, но меня он устраивает.

— Данияр — мой сын. А Серафима — моя жена. Я правильно понимаю, что Диану вы представили как мою будущую жену?

— Дамир, прости меня, старую. Я хотела как лучше. Хотела для тебя подходящую жену, которая тебя будет уважать по всем правилам, — заливается слезами тетя.

Снова-здорово. Милый мой Огонек, сколько же мне придется доказывать обратное. Ну, тетя, спасибо. Удружила. А я придурок, не понимал, чего Огонек так себя ведет. Но мы разберемся со всем.

— МНЕ не нужна другая, запомните это. Я не просто так сюда переехал. У меня есть жена, другой мне не надо. Серафима болеет, мне надо к ней. Завтра поговорим.

Мне противно говорить с тетей. Чувствую себя грязным. Убираю руки женщины. Она плачет, голова поникшая. Я никогда не позволял относиться к женщинам семьи без должного уважения, но то, что я увидел, просто чудовищно. Чтобы не сорваться на нее, мне лучше уйти.

— И от гостей избавьтесь. А завтра