Бывшие. Скучала по мне? - Софья Май

— Твоя жена довела тётю до сердечного приступа, — говорит Диана и смотрит на меня с укоризной.

Да, блядь. Опять. Вчера попросил не ссориться, очень надеялся, что мы с тётей друг друга поняли.

— Я не собираюсь лезть в твою жизнь, но так разговаривать с тётей — это слишком. Такого нельзя позволять. Здоровье тёти нельзя игнорировать, а уважительными эти беседы не назовёшь.

— Хорошо, что ты, Дианочка, была рядом. Вот она — настоящая невестка, кроткая, скромная, настоящая опора, слова грубого не скажет, — оживившись, говорит тётя и держит Диану за руку. — Такая молодец, и воды мне принесла, и лекарства. Не то, что эта.

Знаю, что Серафима может зажигаться, в эти моменты она может сказать что угодно. Надо прекращать их войну. Не хватало, чтобы тётя в больницу попала.

— Скорая уже на территории, Рома проводит их. Что именно произошло? — переспрашиваю я.

— А я тебе скажу, — оживляется тётя Зарема, в моменте она уже не выглядит больной. — Эта пришла утром на кухню и стала требовать, чтобы ей готовила Эльвира по отдельным рецептам. Я сказала, что у нас гости и Эльвира занята. А эта стала кричать, что она хозяйка тут и что мне надо своё место знать, а это — в собачьей конуре. Что ты меня выгонишь. Костюмом своим новым трясла, говорила, что ты её теперь обслуживать будешь, и под конец открыла холодильник и стала бросаться в меня продуктами.

Я в шоке, если честно. Это совсем не похоже на Серафиму, моя жена не могла кидаться продуктами. Она слишком уважительно к ним относится, до трясучки. Никогда не накладывает еды больше, чем может съесть, и никогда ничего не оставляет на тарелке.

— Тётя…

— Только не надо защищать эту, — громко говорит тётя Зарема.

— Дамир, это правда. Я видела, и Эльвира при этом присутствовала. А как тёте плохо стало и она упала, твоя жена просто ушла, ещё и смеялась, — подтверждает слова Диана.

Тётя хватается за сердце. Эльвира отворачивается, смотрит куда-то в пол, взгляда на меня не поднимает, в руках крутит стакан с водой. Щёки красные, уши красные.

— Где она?

— Ушла.

В холле слышится шум открывающейся двери и топот.

— Скорую вызывали?

— Да, сюда проходите. Не разувайтесь, — говорю я, встречаю бригаду медиков, провожаю к тёте.

Тётя лежит, раскинув руки, громко стонет. Медики принимаются за осмотр, проводят опрос. Эльвира, передав тётю в руки медиков, тихонько идёт на кухню.

Как меня задолбала эта херня. В доме какая-то хрень творится. И сил терпеть это уже нет. Я хочу спокойствия дома. Если Серафима и правда решила довести моих родственников только для того, чтобы уехать от меня, пускай проваливает. Выжгу это из себя. Просто заберу у Серафимы сына. Я старался быть к ней терпимым, но, видимо, ей настолько неприятно жить со мной, что она решила довести остальных.

Захожу на кухню, тётя Залима и Роза сидят за столом и спокойно завтракают. Совершенно не волнуясь о родственнице. Что за херня?

— Гости где?

— Спят ещё, наверное, — пожимает плечами тётя Залима.

Эльвира меня смущает, словно старается уйти подальше и спрятаться. По третьему кругу моет одну и ту же тарелку. Тётя Залима и Роза совсем не выглядят обеспокоенными.

Минут через пятнадцать в гостиной подымается шум. Снова тётя Зарема громко верещит.

— Я не поеду. Тут и так всё летит чёрт-те куда, а если я уеду — такое начнётся, — возмущается тётя Зарема, снова разворачивая боевые действия, теперь они направлены на врачей.

— Мы всё, что могли, сделали. От госпитализации ваша родственница отказывается, — говорят мне врачи.

Тётя продолжает хвататься за сердце и стонать, при этом причитает, какие плохие врачи. Требует срочно написать на них жалобу с требованием уволить их.

Провожаю врачей.

— Серьёзное что-то? — спрашиваю врача.

Тот громко вздыхает, выходит за порог и, как только дверь закрывается, останавливается и устало смотрит на меня.

— Мужик, тебя как зовут? — спрашивает врач.

— Дамир.

— Дамир, сочувствую. Там с головой проблемы.

— Не понял.

— А что тут понимать. ЭКГ сделали — здорова ваша родственница, давление померяли — как у космонавтов. Да и по-честному, ну если человек при смерти, он просит помощи, а чаще всего молчит, просто молчит, нет сил кричать и воевать, даже стонать иногда. Внимания твоей родственнице не хватает.

— Уверен?

— Двадцать лет опыта, у меня таких вызовов по десять каждый день.

— Я поговорю с ней.

— Просто хочу предупредить, ваша родственница попросила выписать ей справку, что у неё инфаркт или рак, вызванный тем, что на неё накричала невестка. Ты в жопе, — громко хохотнул доктор, пожал мне руку и направился в сторону ворот.

Вот же старая перечница. Концерт мне решила устроить. А я ведь мог и поверить. Но это не отменяет того факта, что их война меня достала и с этим надо что-то решать.

Нахрен избавиться от Халяевых, тёте же плохо, вот и повод. Всех соберу вместе и устрою им такой допрос с пристрастием.

Погода сегодня под стать настроению. Небо заволокло тучами, и вот-вот хлынет ливень. Обещали, что такая погода дня на три.

Размышляю, как разрулить весь происходящий писец. И тут я вспоминаю, что в коридоре, ведущем в кухню, тоже была камера. Набираю Рому.

— Ром, камеры рядом с кухней работают?

— Да, Дамир Расулович. Правда…

— Что?

— Пароли надо восстанавливать. Ими особо не пользовались последнее время.

— Это проблема?

— Нет. Часа два и будет доступ.

— Отлично.

Хоть бы записи были. Я просто больше не могу эту хрень терпеть. Надо решать. Меня задолбала эта война и херня, что крутится вокруг.

Обхожу весь дом, но Серафимы так и не нашёл. Тётя Зарема уже козой скачет вокруг Халяевых, которые только проснулись и спустились. Они успели позавтракать и попить кофе. Намекнул, что тёте плохо, но эта старая перечница теперь нахваливает врачей, смевших ей помочь, и Диану, без которой у неё точно был бы инфаркт.

Розу водитель увез на учёбу, с ней же увязалась тётя Залима. Отлично, хоть тише стало.

— Эльвира, где Серафима?