Запомните нас такими - Шеридан Энн

самодовольную сестру, поворачиваясь обратно к своему отражению и по-настоящему рассматривая его. Она безупречно нанесла мне макияж с помощью идеального «смоки айс», подводки и даже нескольких накладных ресниц, отчего мои глаза округлились. Я осматриваю свое лицо и теряю дар речи, видя, как она даже очертила мои щеки и подбородок.

— Где, черт возьми, ты научилась этому? — Спрашиваю я, уверенная, что вот-вот обнаружу, что на моем лице появилась радуга, но все с точностью до наоборот. Я никогда не видела себя такой.

Хейзел пожимает плечами, и в ее глазах появляется застенчивость.

— Я не знаю, — говорит она, отказываясь встречаться со мной взглядом, впервые в жизни робея. — Наверное, я посмотрела несколько уроков по макияжу в TikTok.

— Немного? — Я усмехаюсь, поворачиваясь, чтобы полюбоваться милой завитушкой, которую она уложила в мои волосы. — Ты никак не научишься этому, просто посмотрев несколько уроков. Я даже этого не могу сделать.

— Ладно, прекрасно, — ворчит она, смиренно разводя руками. — Я все время смотрю на них и тренируюсь на маме. Я одержима!

Я не могу удержаться от смеха, когда еще раз оглядываю себя, чувствуя себя совершенно новой собой. Я всегда была уверена в себе и чувствовала себя красивой, но никогда не чувствовала такой. Я чувствую себя невероятно. Это даже заставляет меня задуматься о том, чтобы пойти на вечеринку Лиама, но это может закончиться только катастрофой.

— Тебе нужен наряд, — заявляет Хейзел.

Я закатываю глаза и едва успеваю застонать, как она хватает меня за руку и тащит через всю комнату в гардеробную. Она начинает швырять в меня одеждой, и я стараюсь не получить затрещину.

— Мне действительно нужно одеваться? Уже поздно. Какой в этом смысл? Я собираюсь переодеться в пижаму только после этого.

— Не говори глупостей, — говорит Хейзел, прекращая трепаться, и смотрит на меня, ее глаза искрятся озорством. — Ты идешь на вечеринку к Лиаму.

Мои глаза широко распахиваются, и я смотрю на свою младшую сестру, на мгновение теряя дар речи.

— Я, мм... что? Откуда ты знаешь о вечеринке Лиама? Подожди... Откуда ты вообще знаешь, кто такой Лиам?

Ее самодовольная ухмылка становится шире, и я понимаю, что все это было уловкой, чтобы выманить меня из дома.

— Младший брат лучшего друга двоюродного брата Лиама учится в моем классе истории, и мы не могли перестать говорить об этом, и, видя, что Лиам такой... самый крутой парень в школе, я подумала, что это означает, что Ной собирается прийти, и если Ной будет, ты тоже должна быть там.

Я смотрю на нее еще немного, разинув рот, пытаясь осознать все, что она только что сказала.

— Во-первых, Ной на милю выше Лиама по шкале крутости. Лиам только пытается быть крутым, но на самом деле это не так. И, во-вторых, я не пойду на ту вечеринку.

— Что? — Хейзел визжит. — Почему нет? Я сделала тебе прическу, макияж и все остальное. Все, что тебе нужно сделать, это одеться и уйти. Даже не пытайся сказать мне, что твои друзья не пойдут, потому что я знаю Тарни, она бы не пропустила классную вечеринку.

Я качаю головой, не готовая рассказывать ей о том дерьме, которое получала от Шеннан всю неделю. Ей не нужно взваливать на себя всю тяжесть этого.

— Нет, это плохая идея.

Ее лицо вытягивается, брови хмурятся.

— Я не понимаю, — говорит она. — Все должно было наладиться, когда вернулся Ной.

— Это сложно, — говорю я ей, отчаянно желая, чтобы она была права.

— Что в этом сложного? Ты любишь его, не так ли?

— Я... На этот вопрос нелегко ответить.

— Да, это так, — говорит она. — Что в этом сложного? Ты либо любишь кого-то, либо нет.

— Просто, я думаю, ты задаешь вопрос другого рода. Люблю ли я его? Да, я всегда любила его. С того дня, как я родилась, я любила его, но я думаю, ты спрашиваешь, влюблена ли я в него, и вот тут все усложняется.

— Но ведь это так, верно?

Я пожимаю плечами.

— Я... Я действительно не знаю, Хейзел. Он разбил мне сердце, когда отдалился от нас, и я не думаю, что оно по-настоящему зажило.

— Что ж, — размышляет она, задумчиво хмуря брови. — Он влюблен в тебя?

Я качаю головой, отчаянно желая не расплакаться, ненавидя то, как сильно этот невинный разговор причиняет боль.

— Раньше я думала, что да, но тогда, как он мог бросить меня таким образом, если бы это было так? Люди, которые любят друг друга, не причиняют друг другу такой боли.

Ее губы сжимаются в жесткую линию, и она смотрит на меня своими большими печальными глазами.

— Но ему уже было больно после смерти Линка. Может быть, он просто не помнит, как тебя любить.

Потянувшись к ней, я заключаю свою младшую сестру в объятия и крепко прижимаю к себе. Она всегда цеплялась за надежду, что мы с Ноем каким-то образом снова будем вместе, и я полагаю, что это моя вина за то, что я позволила ей поверить, что он может вернуться ко мне. Но после этой недели из ада я не думаю, что это возможно. Я теряю надежду, что прежний Ной способен выйти из тьмы. Это слишком сильно поглотило его. Он потерян навсегда.

— Хотела бы я, чтобы все было так просто, — говорю я ей, ненавидя саму мысль о том, что могу разбить ей сердце. — Я не думаю, что возможно забыть, как любить кого-то, но я думаю, что он действительно изо всех сил пытается забыть.

— Я не хочу, чтобы он забывал, — шепчет она мне в грудь. — Всегда было так весело, когда приходили Ной и Линк.

Она испускает тяжелый вздох, который разбивает мне сердце, прежде чем отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Ты... ты думаешь, он держится подальше из-за меня? Может быть, я ему не нравлюсь.

— Что? — В ужасе спрашиваю я. — Ни капельки. Ной так сильно любил тебя. Я думаю, ему просто так больно от потери Линка, что он не может видеть, как сильно он причиняет боль всем остальным. Это поглощает его, и ему нужно пройти через трудности, прежде чем он сможет хотя бы попытаться стать самим собой. Я просто беспокоюсь, что будет слишком поздно.

— Слишком поздно? — ворчит она. — Прошло уже три года. Сколько времени ему нужно?

— Расскажи мне об этом!

— Ты же знаешь, что это только означает, что теперь тебе придется ходить на эту вечеринку еще чаще.

— А? Если уж на то пошло, это означает, что мне нужно держаться подальше.

— Не-а, — говорит она,