Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона - Диана Фурсова

Айсвальд усмехнулся криво.

— Соль льда.

Марина стиснула зубы.

— Прекрасно, — сказала она. — То есть вы сужаете сосуды ещё сильнее. Кто вам это придумал?

— Вейрен, — выдохнул Айсвальд.

— Он вас убивает, — сказала Марина.

— Он… — Айсвальд дернулся. — Он держит меня… чтобы я не взорвался.

— Взорваться можно и от холода, — резко сказала Марина. — Инфаркт, аритмия, остановка… Вы понимаете слова «остановка»?

Айсвальд поднял на неё взгляд. В нём было раздражение — и доверие, которое ему было стыдно показывать.

— Что ты хочешь? — спросил он тихо.

— Я хочу, чтобы вы мне рассказали правду, — сказала Марина. — Про пакт. Про западное крыло. Про то, почему дом реагирует на эмоции и речь Лоррена.

Айсвальд резко отвёл взгляд. Потом выдохнул:

— Это не дом.

— Тогда что?

Он молчал слишком долго.

Марина наклонилась ближе, голос стал мягче, но твёрже:

— Айсвальд, я не могу лечить то, чего не знаю. Я могу только тушить пожары. А сегодня… — она кивнула на дверь, за которой были люди, — сегодня был пожар на балу.

Айсвальд сжал пальцы на мешочке камней так, будто хотел раздавить его.

— Пакт крови, — сказал он наконец. — Старый. Древний. Мой род… когда-то попросил у ледника силу.

Марина замерла.

— У ледника?

— У того, что спит под Севером, — тихо сказал Айсвальд. — Мы дали клятву. Мы дали кровь. И получили… холод. Не просто магию. Связь.

Марина почувствовала, как метка на запястье отозвалась, будто услышала родное слово.

— И теперь связь берёт своё? — спросила Марина.

Айсвальд посмотрел на неё.

— Теперь она хочет обратно, — сказал он. — Или хочет… больше.

— Поэтому дверь в западном крыле, — прошептала Марина.

Айсвальд кивнул едва заметно.

— Там… место печати. Там то, что держит пакт закрытым. И если оно откроется полностью…

— Тогда вы станете не человеком, — сказала Марина тихо.

Айсвальд не возразил.

Марина сглотнула.

— Лоррен знает? — спросила она.

— Совет знает, что у меня есть слабость, — сказал Айсвальд. — Но не знает, какая.

— А Серафина? — Марина сама удивилась, почему спрашивает.

Айсвальд взглянул на неё так, будто уловил лишнюю эмоцию.

— Серафина знает, как улыбаться, — сказал он. — И как держать нож за спиной. Ей не нужна правда. Ей нужен трон рядом со мной.

Марина выдохнула.

— Тогда вам нельзя ехать в столицу, — сказала она.

— Мне придётся, — тихо сказал Айсвальд. — Если я не поеду, они назначат куратора. И куратор зайдёт туда, куда не должен.

Марина почувствовала, как кожа на запястье будто сжалась.

— Нам нужно остановить пакт, — сказала она.

Айсвальд усмехнулся без радости.

— «Нам», — повторил он. — Ты говоришь так, будто ты здесь навсегда.

Марина на секунду замерла. Потом сказала честно:

— Я говорю так, потому что если вы рухнете — этот дом рухнет на всех. И на меня тоже.

Айсвальд смотрел на неё долго. Потом очень тихо спросил:

— Ты можешь… остаться сегодня рядом?

Марина моргнула. Он снова попросил. Не приказал.

— Да, — сказала она. — Но сначала я проверю пострадавших.

— Торн справится, — сказал Айсвальд, и в голосе прозвучала слабость.

Марина покачала головой.

— Торн умеет держать меч. Я умею держать людей. Я вернусь через десять минут. Обещаю.

Айсвальд кивнул едва заметно.

— Только… — он выдохнул, — не исчезай.

Марина почувствовала, как внутри что-то болезненно дрогнуло.

— Не исчезну, — сказала она и вышла.

Ночь превратилась в работу. Марина бегала между «маленькой больницей» и кабинетом герцога, распределяя людей, обучая слуг, заставляя Агату вести списки, а повара — кипятить воду так, будто от этого зависел мир.

И от этого зависел мир.

— Вот так держишь повязку, — говорила Марина служанке, чьи руки дрожали. — Не трясёшь. Дышишь. Смотри на меня. Ты справишься.

— Я боюсь крови, — шептала служанка.

— Кровь — честная, — отвечала Марина. — Она просто течёт. Хуже — ложь. Ложь режет тише.

Служанка не понимала, но кивала.

Лин стала её правой рукой. Лин бегала, приносила, записывала, держала свет, удерживала людей от паники.

— Марина! — крикнула Лин ближе к утру. — Лорд, которого вы спасали… он пришёл в себя!

Марина подскочила к кровати. Молодой лорд моргнул, глаза мутные.

— Где… — прошептал он.

— В безопасности, — сказала Марина. — Не шевелиться. Вы ударились головой. Как вас зовут?

— Хейл, — выдавил он.

— Лорд Хейл, — сказала Марина, — вы обязаны мне тем, что вы сейчас не мёртвый. Поэтому вы сделаете одну вещь: скажете, кто стоял рядом с вами в момент, когда вы упали. Кто вас толкнул? Или кто подал руку?

Лорд Хейл моргнул медленно.

— Я… поскользнулся…

Марина наклонилась ближе.

— Я видела, как по полу шла волна инея. Это было не «просто поскользнулся». Это была атака. Вспоминайте.

Лорд Хейл сглотнул.

— Кто-то… в сером… — прошептал он. — Я слышал голос… «за порядок»… и потом… холод.

Марина почувствовала, как внутри всё сжалось.

— В сером, — повторила она. — Лоррен.

Лорд Хейл не ответил, но в глазах мелькнуло понимание: он тоже видел, что магистр слишком спокойно стоял в буре.

Марина выпрямилась и резко повернулась к Торну:

— Где Лоррен? Где Серафина?

Торн, стоявший у двери, ответил хрипло:

— В гостевых комнатах. Лоррен требует совета. Серафина требует герцога.

— Конечно, — прошептала Марина.

Она пошла в кабинет к Айсвальду, чувствуя, как усталость наваливается, но злость держит позвоночник.

Айсвальд сидел у кристалла, плащ на плечах, взгляд усталый. Когда Марина вошла, он поднял голову.

— Ты жива, — сказал он тихо.

— Пока да, — ответила Марина. — И ваши люди тоже. Почти все.

Айсвальд чуть сжал челюсть.

— «Почти»?

— Один гость порезался сильно, — сказала Марина. — Не смертельно. Удар головой — стабилизировали. Обморожения — лечим. Паника — тоже лечим. — Она сделала паузу. — А теперь скажите мне: где именно место пакта? Западное крыло — это что? Храм? Комната? Лаборатория?

Айсвальд посмотрел на неё тяжело.

— Комната печати, —