Костяной жнец - Кайла Мари

— Я подумал, что у тебя должен быть свой особый нож.

— Это чертовски круто. Это великолепно. Что это за черный клинок?

— Обсидиан. Осторожно, он острее стали, но в то же время нежный. Придерживайся им мягкой мякоти. Оставь мне работу с костями.

— Поняла.

Она держит нож в руке и двигает запястьем, чтобы почувствовать свое новое оружие. — Мне это так нравится, Жнец. Спасибо.

Она наклоняется ко мне и, к моему удивлению, целомудренно целует меня в щеку, отчего мое лицо заливает жар. Затем она обвивает руками мою шею и крепко меня обнимает.

— Если ты сейчас случайно порежешь меня этим и кровь попадет на мой диван, я разозлюсь.

Она смеется и отпускает меня, все еще держа нож в руке.

— Теперь, когда я смогу им воспользоваться? — спрашивает она с ухмылкой.

— Сегодня вечером. Как насчет рождественского убийства?

Глава 25

Шарлотта

Я стою в тени дома Дина Бопре — мое следующее убийство.

— Я ждал, когда этот мудак выйдет из тюрьмы. Его наконец выпустили две недели назад. Он убил двух молодых женщин и получил всего десять лет. Гребаная чушь. Он весь твой, Шарлотта.

С моим новым ножом в руке и ненавистью, наполняющей меня, я натягиваю капюшон своей черной толстовки, и мы направляемся в дом в стиле фермерского дома.

На первом этаже темно. Мы поднимаемся наверх, и я слышу звук льющейся воды, доносящийся из-за двери, и легкую музыку. Должно быть, он принимает душ.

Жнец все время следует за мной и позволяет мне вести. Он здесь только на случай, если что-то пойдет не так. Он мой запасной вариант.

Я поворачиваю ручку и приоткрываю дверь. Заглядываю в душную комнату. Она большая, с двойными раковинами и отдельной ванной-джакузи в дальнем углу. Занавеска в душе слегка шевелится.

Он там, внутри.

Рок-музыка продолжает играть из динамика на кухонном столе, когда мы с Жнецом заходим в ванную и закрываем за собой дверь. Я легкими шагами иду по полу в сторону душа, перешагивая через полотенце, разложенное на кафеле. Со своим острым оружием в руке я дотягиваюсь до занавески и отдергиваю ее, открывая голого и мокрого Дина Бопре, лохматые черные волосы прилипли к его влажному лицу, и фу, он был на тренировке в середине рывка.

— Кто ты, черт возьми, такая?! — орет он. Затем его глаза останавливаются на ноже, и он мгновенно реагирует, тянется к моей руке, но соскальзывает и промахивается, и я пользуюсь этим моментом, чтобы глубоко вонзить острое лезвие ему в живот, а затем разрезать его, как теплый яблочный пирог.

Дин кричит от гнева и боли и хватается за живот, когда снова поскальзывается на смеси воды и крови, падая на пол душевой.

— О боже. Какого хрена! Какого хрена ты хочешь? — кричит он.

— Чтобы ты умер. Те девушки, которых ты убил, заслуживали жизни, а ты нет.

— Я отсидел свой срок!

— Недостаточно. Теперь ты будешь отбывать свой срок в аду. — я падаю на колени и снова и снова вонзаю лезвие в его мягкий влажный живот, пока кровь покрывает стены и пол душевой кабины. Он протягивает руку, чтобы остановить меня, и в процессе его рука разрывается в клочья.

С каждым ударом Дин падает все слабее и слабее, пока, наконец, не перестает двигаться, перестает дышать, перестает жить.

Жнец подходит ко мне, и я стою, глядя на него, все еще держа свой обсидиановый клинок, с которого капает свежая кровь.

— Ну, черт возьми. Он выглядит довольно мертвым.

Я оглядываюсь на Дина и лужу крови, которая заполняет ванну, пока тепло разливается по моим венам, вытесняя адреналин и зажигая вдохновение. Я окунаю палец в виниловой перчатке в густую красную жидкость и рисую ею на стене душа. Я постоянно собираю еще больше слизистой крови, чтобы закончить свою работу. Закончив, я делаю шаг назад, чтобы полюбоваться своим искусством. Вода и кровь Дина смешиваются, образуя кровоточащую розу. Капли смеси стекают по скользкой стенке обратно в ванну с кровью. Я вырываюсь из своего транса и смотрю на Жнеца, вспоминая, что он все еще стоит там и наблюдает.

— Почувствовала вдохновение. — я пожимаю плечами. По глазам Жнеца и приподнятым щекам я могу сказать, что он улыбается под своей маской. Оглядываясь на свою жертву, я радостно говорю: — Счастливого Рождества, Дин.

Оказавшись дома, я принимаю душ, чтобы смыть остатки крови Дина. Умываясь, я проигрываю убийство, и мой адреналин снова подскакивает.

Воспоминание о том, как Жнец наблюдал за тем, как я зарезала Дина и разрисовала стену его кровью, вызывает во мне прилив бодрости, который растекается у меня между бедер. Может быть, я больна из-за того, что меня заводит после того, что я только что сделала, но с Жнецом это происходит все чаще и чаще, особенно после нашего поцелуя.

Честно говоря, я не могу сказать, хочет ли он меня так же, как я хочу его, но иногда, судя по тому, как он смотрит на меня, мне кажется, что может.

Сегодня вечером я чувствую себя смелой, и мои сексуальные потребности умоляют сделать Жнеца моим.

Еще сорок пять минут будет Рождество, а я была хорошей девочкой.

Войдя в нашу спальню, я нахожу Жнеца сидящим на краю кровати, наклонившись вперед и положив руки на бедра, сцепив ладони.

— Ждешь меня?

— Да, просто хочу убедиться, что ты все еще хорошо себя чувствуешь после сегодняшней ночи.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне, Жнец. Это все еще то, чего я хочу. Я не меняю своего решения.

Я подхожу и встаю перед ним. При моем приближении он выпрямляется, и я перемещаюсь в пространство между его ног. Он смотрит на меня, и выражение его лица непроницаемо, но это меня не останавливает.

Держа полотенце одной рукой, я беру другую и провожу пальцами по его каштановым волосам. Его глаза закрываются, и из горла вырывается тихий стон. Я опускаю руку ниже и провожу пальцами по его шее, по ключице, затем по твердой груди. Глаза Жнеца распахиваются. Они горячие и темные.

— Не прикасайся ко мне так, — говорит он, пристально глядя на меня.

— А то что? — я спрашиваю, приподнимая брови.

— Или я никогда не позволю тебе остановиться. — его голос грубый и напряженный.

— Хорошо.

Жнец внезапно встает и отходит от меня.

— Шарлотта, мы не можем. Мы не должны.

— Почему? Мы не можем или не должны?

— И то, и другое. Я убиваю людей и