Сто шагов к вечности. Книга - 2 - Наталья Горячева

Отец кивнул и поблагодарил:

— Спасибо, мы завтра с Олей поедем туда с утра.

В доме бабушки было холодно, так как двое суток не топилась печь. Отец попытался растопить её, напихав в неё дров и чиркая спичками, пытался разжечь огонь.

— Папа, ты неправильно делаешь, дай я сама, — отодвинула его от плиты.

— Ну, давай, дочка. Ты здесь каждое лето бываешь, лучше меня знаешь, как это делается. А я уже забыл, давно было. Взяв с полки большой нож, я расщепила полено на тонкие лучинки, положила их на бумагу, а сверху несколько сухих поленьев и, чиркнув спичкой, подожгла бумагу. Занялся огонь, и сухая лучина затрещала охваченная пламенем, вслед за ней загорелись и поленья. Я сидела и смотрела, как разгорается огонь, пожирая древесину, и думала: «Вот так и люди сгорают, прожив отмеренное им время. Лишь таинственный народ — Небесные, лады и лели, остаются жить вечно, время их не касается».

— Наташа, — услышала я голос мамы и открыла глаза, — ты уснула, дочка, иди, ложись к себе наверх, а мы с папой в бабушкиной комнате ляжем, завтра трудный день, нам всем надо отдохнуть и выспаться.

— А печка? — показала я на неё рукой.

— Иди, мы с папой присмотрим за ней, потопим часок и хватит, дом прогреется.

Я на ватных ногах поднялась к себе в комнату и, не раздеваясь, залезла под одеяло. Последние тридцать шесть часов без сна дали о себе знать, и я тут же уснула, несмотря на то, что на втором этаже дома было холодно.

Проснулась я от звука работающего двигателя машины. В доме было тепло, и я, скинув с себя одеяло, выглянула в окно. Шёл снег, кружась большими пушистыми хлопьями. Сунув ноги в тапочки, я сбежала по лестнице вниз и вышла на крыльцо. Во дворе, отец прогревал двигатель автомобиля.

— Чего не спится, дочка? Отдохнула бы ещё, время мало, седьмой час утра только.

— А вы, куда так рано? — спросила я.

— В Хиитола, за бабушкой. Пока доедем, пока оформим всё, смотришь, опять стемнеет, дни зимой короткие.

— Так что папа, бабушку сегодня хоронить будем? — поёжилась я от холода и от неприятной мысли.

— Как получится, если успеем засветло документы оформить и привезти её в деревню, то сегодня, а нет, так завтра придётся. А тебе, дочка, если не спится, тогда займись делом, распакуй сумки и прибери дом, пока мы ездим.

Из дома вышла мама.

— Ты чего раздетая на улице, простынешь! Наташа, сходи к Зое Борисовне, заведующей столовой, попроси организовать поминки, мы всё оплатим с папой. В обед мы тебе позвоним, скажем, когда будут похороны. Ну, беги уже в дом, а то застынешь совсем, — подтолкнула она меня к двери.

— Хорошо, мама, всё сделаю, — крикнула я ей из-за двери.

Как только родители отъехали от дома, я позвонила Татьяне, своей подруге:

— Танюха, привет.

— Наталья, привет! Ты приехала?! — обрадовалась она, затем тон её сменился. — Слышала про твою бабушку, соболезную тебе подруга, я и сама всплакнула, хорошая старушка была.

— Спасибо, Тань. Зайдёшь сегодня ко мне? Родители в Хиитола уехали, я дома одна.

— Зайду, Наталья, только немного попозже, сейчас ещё рано.

— О, прости, Тань, разбудила наверно. Ты заходи, я дома буду.

— Да ничего, всё равно через час вставать, Саню на работу провожать. Ну, ты жди, я подойду, — и она отключилась.

В десять утра, я увидела, как Таня идёт по тропинке к моему дому, переваливаясь с боку на бок, до родов оставались считаные дни.

— Заходи, — открыла я перед ней двери, не дожидаясь пока она постучит.

Она обняла меня.

— Рада видеть тебя, подруга, хоть время у тебя сейчас печальное.

— Я тебя тоже рада видеть, Танюха, раздевайся, проходи.

Мы сидели на кухне, и пили чай, рассказывая друг другу, как прожили эти полгода.

— Ты до сих пор общаешься с ребятами? — удивилась она, когда я рассказала ей про Володю с Костей.

— Ну да, а почему бы и нет? Они хорошие друзья, и мне с ними легко. По крайней мере, я отвлекаюсь от своих печальных мыслей по поводу Эмиля.

Она покачала головой, пристально посмотрев на меня.

— Значит, не забыла его?

— Нет, Таня, не забыла, наоборот ещё больше тосковать по нему стала. А ребята для меня, как бальзам на сердце, хотя и не исцеляет, — закончила грустно.

Татьяна заёрзала на стуле.

— Не знаю, Наталья, говорить тебе или нет, некстати как-то всё это.

— О чём это ты, Танюха?

— Ну, ты сама просила, помнишь? Только это тебе ни к чему сейчас, — поджала она губы, виновато глядя на меня.

— Ну-ка, выкладывай, раз начала, — потребовала я, вспоминая, о чём это я её просила, мысли мои, были заняты другим.

— Ну, так ты просила, я и говорю...

— Тань, не тяни, говори уже.

Она опять заёрзала на стуле, делая вид, что поудобней устраивается.

— В общем, я тут узнала, что работник, которого нанял Вильем Кейн, присматривать за его домом, вернулся в деревню.

— И? — не понимая, что это должно означать, спросила я.

— Что «И», Наталья, не понимаешь что ли?

Я отрицательно замотала головой.

— Это значит, Наталья, что хозяин дома вернулся, или кто-то из его родственников.

— Ты уверена?! — сердце тревожно забилось.

— Была бы не уверена, не говорила, — обиженно сказала она. — Работник этот, как неделю уже в деревне живёт, а до этого он ни ногой из лесничего дома. Понимаешь?

— Танька, чего же ты раньше молчала? — с укором посмотрела я на подругу.

— А я и сама не знала, это Саня упомянул его вчера в разговоре, ну а я его расспросила поподробней, и оказалось, что он уже неделю в деревне.

Все эмоции смешались во мне: и горечь утраты по бабушке, и радость предстоящей встречи с кем-нибудь из Кейнов. Я сразу решила для себя, что после похорон я остаюсь в деревне. А вот способ, как добраться до дома Вильема, я была уверена, что найду.

— Наташ, Наташ! — подруга потрясла меня за плечо, — тебе плохо? Может водички?

— Да, налей, пожалуйста. Не беспокойся, сейчас пройдёт, эмоции нахлынули просто.

— Зря я наверно сказала тебе, сейчас тебе не...

— Тань, всё нормально, ты молодец, спасибо тебе, — выпив воды, почувствовала себя лучше.

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

— Я остаюсь здесь, по крайней мере, на неделю, а там видно будет.

— Ты собираешься поехать туда? — обеспокоенно спросила подруга.

— Да, Тань, я поеду туда, только на чём, я ещё не