Сто шагов к вечности. Книга - 2 - Наталья Горячева

— Папа, пока нет, может потом, позже, — покраснела оттого, что отец раскусил меня, что это были не единственные причины, по которым я оставалась.

— Я надеюсь, это не опасно для тебя?

— Нет, пап. Мне просто надо увидеть одного человека, поговорить с ним, — кашлянула я нарочно, чтобы не продолжать дальше.

— Не продолжай, я понял тебя. Но если ты не приедешь домой в назначенное время, то я сам вернусь за тобой, и тогда... в общем, ты меня поняла, дочь, — и он пошёл в комнату. — Оля, ну ты долго ещё будешь копаться? Ехать пора!

Родители уехали, дав мне напоследок, кучу советов и рекомендаций. Я с облегчением вздохнула, когда машина скрылась за поворотом, в доме стало непривычно тихо. Я тут же набрала номер Татьяны:

— Привет, Танюха! Мои родители уехали, я осталась. Скажи мне, где живёт работник Вильема, и как его зовут? — без предисловий начала я.

— Ты что, собралась сегодня ехать туда? — заволновалась она.

— Не знаю ещё, как получится. Ну что, скажешь, где он живёт?

— Хорошо, записывай. Улица Садовая, дом пять, зовут дядя Вася.

— Спасибо, Танюх, я сегодня схожу к нему, попрошу лошадь, только бы дал. Не говори никому, куда я поехала. Если что, я позвоню тебе.

— Только ты, Наталья, не теряйся, и будь осторожна, — напоследок сказала мне подруга.

Улица Садовая оказалась на краю деревни, я без труда нашла пятый дом и постучала в дверь.

— Кого тебе, девка? — услышала я за спиной мужской голос и обернулась. Передо мной стоял мужчина небольшого роста, с косматой бородой.

— Мне бы с дядей Васей поговорить, — несмело произнесла я.

— Ну, я дядя Вася, что нужно-то?

— Мне сказали, у вас лошадь есть?

— Есть, а тебе что за дело до моей лошади? — грубовато произнёс он.

— Вы меня извините, но не могли бы вы одолжить мне вашу лошадь, ну скажем на сутки? Я заплачу, сколько надо.

Он расхохотался лающим смехом и, смерив меня пристальным взглядом, спросил:

— А ты кто такая, что я должен тебе свою лошадь давать?

— Меня зовут Наташа, я внучка, ныне покойной Марии Михайловны Шведовой, знаете такую?

— Ну, допустим, знал Марию покойницу, хорошая женщина была, а вот тебя девка первый раз вижу.

— Так я внучка её, кого хотите в деревне спросите, вам подтвердят.

— Верю. А лошадь-то тебе зачем?

Опять мне приходилось врать, но не говорить же ему правду, лошадь тогда не даст. Наверняка Вильем, или кто там приехал в его дом, просили молчать дядю Васю, и денег, небось, за молчание заплатили.

— Покататься хочу по окрестным местам, давно не была здесь, — не глядя соврала.

— Целый день, что ли кататься будешь? Мороз на улице, много не накатаешься, особенно в таком пальтишке как у тебя, — кивнул он на меня.

Меня стало раздражать его любопытство. В конце-то концов, какое ему дело, сколько я буду кататься и в чём, я же предлагаю ему деньги.

— Домой буду заезжать греться. Ну, так что дадите лошадь? Я, правда, вам заплачу. Сколько вы хотите?

— Ох, девка, не дело ты затеяла, ныне волков много в лесу, к деревне близко подходят, задерут, — сердито сказал дядя Вася.

— А я далеко в лес не поеду, вокруг деревни кататься буду, заодно к бабушке на кладбище заеду, — и прикусила язык. «Зачем я бабушку сюда приплела, ведь я не собираюсь ехать на кладбище», — но было уже поздно, слова вылетели.

Дядя Вася закряхтел.

— Ну, ради Марии покойницы, дам, — затем встрепенулся: — Ты в седле-то умеешь сидеть, девка?

Я радостно закивала:

— Умею, дядя Вася, позапрошлым летом один человек научил.

— Когда лошадь-то нужна будет? Сегодня поздно уже, скоро темнеть начнёт, — заметил он.

— Завтра, с утра. Часов в десять пойдёт? Только скажите сразу, сколько это будет стоить?

— Нисколько, так дам, раз ты внучка Марии Шведовой.

— Тогда до завтра, дядя Вася?

— Давай, девка, до завтра, — и он отправился опять в сарай, из которого и вышел, чтобы посмотреть, кто стучится в его дом.

На обратном пути, я забежала к подруге, и с порога выложила:

— Танюха, я договорилась, дядя Вася завтра даст мне лошадь!

— Наталья, завтра мороз под тридцать обещают, — с испугом посмотрела на меня подруга. — Может, подождёшь, когда потеплее станет?

— Танька, пока лошадь дают, надо ехать. А вдруг он потом передумает, или самому лошадь понадобится? Ничего, оденусь потеплее, да и ехать на лошади около часа всего, доберусь, не бойся.

— Так ты спросила у него, действительно кто-то приехал в дом лесника?

— Нет, Тань, зачем? Он сразу догадается, куда я поеду, и не даст лошадь, потому что это далеко от деревни. Я сказала, что рядом с деревней кататься буду.

— Вы чего там, в коридоре шепчетесь? — выглянул Саня из кухни, а увидев меня, заулыбался: — Какие гости, Наталья! — а потом, вспомнив, зачем я приехала в деревню, серьёзно сказал, — проходи на кухню, чаю попьём.

Вечером дома, я перерыла весь свой гардероб, в поисках тёплых вещей. И найдя нужную мне одежду, сложила всё на кресло. Растопив печку, наспех поужинала и, придвинув небольшую кушетку к плите, легла, укутавшись в тёплый тулуп найденным в кладовке у бабушки. Все мои мысли были заняты предстоящей встречей с Эмилем. Ведь бабушка во сне явно мне сказала, что я ещё увижу его, а значит, это должно произойти завтра, сопоставив факты, решила я. Мысленно представляла наш с ним разговор: что он спросит, что отвечу я, что расскажу ему, и что расскажет мне Эмиль. Я потребую от него ответа, почему он прекратил общение со мной, ничего не объяснив. Ожидание было мучительным, я не могла долго уснуть, вновь и вновь прокручивая у себя в голове наш с ним диалог. Сердце моё замирало от радости, что завтра увижу Эмиля! Увижу его небесно-синие глаза, ослепительно белоснежную улыбку, и услышу его прекрасный, бархатный голос, который теперь мне лишь снился.

* * *

Ровно в десять утра, я постучала в двери дяди Васи.

— Иду, иду, — послышался голос из-за двери, щёлкнул замок, и передо мной появился дед в исподнем белье, зевая и почёсывая бороду: — А, пришла, подожди, я оденусь, — и дверь передо мной снова закрылась. Я спустилась с крыльца и стала прохаживаться по двору. Мороз действительно крепчал, а на ногах у меня были не очень тёплые сапоги. «Ничего, — подумала я, — лошадь тёплая, согреет».

Дядя Вася вышел в валенках и фуфайке, надев на голову ушанку.

— Мороз-то какой! Не передумала кататься, девка?

— Нет, не передумала, — с опаской