Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль

Да всё он понял.

Всё видел, как я завелась, и… решил немного меня подразнить?

Я ощутила, как по щекам разливается предательский румянец.

Ладно-ладно, играть будем по его правилам, но недолго.

— Ладно-ладно, мастер, – сдалась я с наигранно расстроенным вздохом. – Сейчас прикачу пациента.

Притащила в гостиную старый пылесос.

Тем временем Захар ушёл в котельную и вернулся с большим чемоданом-кейсом моего отца.

Открыл его с благоговейным щелчком.

Внутри лежали старые, но хорошие инструменты: отвёртки, пассатижи, изолента, и ещё всего было много, я не разбираюсь.

— Так, сделаю нам чаю, – заявила я, чувствуя, что наблюдать за вскрытием пылесоса в моём текущем состоянии выше моих сил. – А то какой ремонт без чая, верно?

Я ушла на кухню, включила чайник и задумалась.

Всё было так… по-домашнему и безумно мило.

Минуту назад мы целовались так, что искры летели, а теперь он копается в проводах сгоревшего утюга… то есть, пылесоса.

Я налила чай в две большие кружки, сделала Захару такой, как он любит. Нарезала яблочный пирог, всё поставила на поднос и принесла в гостиную, поставила на журнальный столик.

Он сидел, скрестив ноги, на ковре, с разобранным пылесосом между колен, изучая его внутренности с сосредоточенностью хирурга.

— Ну что, доктор, пациент жить будет? – спросила я, присаживаясь рядом и подпирая подбородок рукой.

— Перегорел двигатель, – констатировал он, не глядя на меня. – Но есть шанс, что если заменить угольные щётки… Правда, тут их вряд ли найдёшь, но в городе точно есть. Пылесос хоть старый, но мощный, очень хороший, поверь мне. Купим в городе запчасти, и будет работать как новый.

Он говорил так, будто у нас впереди целая жизнь и куча совместных поездок за запчастями.

Меня от его таких простых, бытовых слов обдало теплом.

— Главное, что диагноз поставлен, – сказала я, протягивая ему кружку и тарелку. – А теперь, уважаемый мастер, попей чаю, съешь кусочек моей «шарлотки». И оставь бедного покойника. У тебя есть более важное… горячее дело.

Я посмотрела на него через край своей кружки, явно намекая.

Наконец, Захар оторвался от пылесоса, взял чай, пирог, почти весь кусок разом отправил в рот, отхлебнул чаю, прожевал и улыбнулся мне как-то слишком хитро.

— Что, не терпится? – спросил он низким голосом.

— Ага, – беззастенчиво призналась я. – Терпение отправилось в отпуск.

Он рассмеялся, поставил кружку и потянулся ко мне.

— Кстати, как тебе пирог? – прошептала я.

— Очень вкусный. Как и ты… – прошептал он, уже касаясь моей щеки.

— Ох… класс… – пискнула я.

И вот тогда его поцелуй был уже не медленным и сладким, а быстрым, жарким, полным понимания и того самого «горячего дела», которое явно волновало нас обоих куда больше, чем судьба сгоревшего мотора.

Пылесос мог подождать, а вот я точно нет.

Глава 17

* * *

— ЮЛИЯ —

Всё внутри меня пело, звенело и переливалось радугой.

Казалось, будто я лежу не на ковре с тремя одеялами и одним покрывалом у камина, а парю где-то под потолком, лёгкая, как пушинка.

А его большая, тёплая ладонь, лежащая у меня на груди, была единственным якорем, связывающим меня с землёй.

Мои мысли, обычно такие суетливые, теперь текли плавно и сладко.

«Ну, всё, – подумала я, прижимаясь щекой к его груди и слушая ровный стук его сердца. – Если в первый раз не залетела, то теперь-то точно залетела. Просто по-другому быть не может!»

И от этой мысли у меня на лице расплылась такая дурацкая, блаженная улыбка, что, казалось, щёки вот-вот сведёт судорогой от счастья.

Захар, этот неутомимый, нереальный мужчина, который, казалось, черпал энергию из самой земной сердцевины, сжал меня чуть крепче в своих объятиях и прошептал губами прямо в мое ухо, отчего по всему телу побежали мурашки:

— Переместимся в баню? Она должна была уже нагреться… И курицу в тандыр отправлю.

Голос у него был низкий, хрипловатый от недавней страсти, и звучал как самое сладкое предложение на свете.

— У меня, наверное, ноги не смогут идти, – хихикнула я, и правда не чувствовала в них ни малейшей силы.

Они были как ватные.

— Не проблема, – ответил он без тени сомнения. – Я тебя на руках донесу.

«Боже мой, он реально всё может», – пронеслось у меня в голове с новым витком восхищения.

И не просто «может», а «хочет».

— Тогда перемещай меня, куда хочешь, – промурлыкала я в полном восторге и покорности.

Он легко перевернул меня в своих руках, как ребёнка.

Я уткнулась носом в его могучую грудь, в ту самую впадинку между мышцами, и глубоко вдохнула.

Этот запах…

Смесь пота, кожи, запаха дров от камина и чего-то неуловимого, чисто его, захаровского.

Запах сильного, надёжного, настоящего мужчины.

Не того, кто пахнет дорогим парфюмом, а того, кто пахнет жизнью, теплом и безопасностью.

И тут меня накрыло осознание, острое и яркое, что дыхание перехватило.

Неужели мне повезло?

Впервые в жизни, по-настоящему повезло!

Вот так, по-крупному.

В самой главной лотерее – жизненной.

Неужели я реально нашла своего человека?

И от этого открытия мир вокруг стал каким-то… мягким, добрым.

Все обиды и раздражения растворились, как снежинки на тёплой ладони.

Я готова была простить всех дебильных клиентов с их дебильными запросами «сделайте красиво, но недорого и чтобы вау!».

Пусть живут со своим отсутствием вкуса, мне-то теперь есть на кого смотреть, на вот это божество!

Начальство, которое слило мой проект?

Да не жалко! У меня теперь есть свой личный проект по освоению… нет, по отогреву самого крутого полярника на свете.

И даже бывший муж внезапно перестал казаться таким уж законченным кретином.

А подруга Света со своим богатеньким Буратино?

Пусть будет счастлива хоть на Бали, хоть на Марсе.

У неё море и коктейли, а у меня сейчас будет баня, которую натопил для нас мой мужчина.

И его руки, которые сейчас поднимут меня с пола, как самое драгоценное и хрупкое сокровище.

Он встал, оделся, а я лениво натянула на себя штаны и свитер… носки.

Он протянул мне полотенца и простыни, что я приготовила для бани.

Потом Захар улыбнулся мне и неожиданно завернул меня в одеяло, поднял и держал меня на руках,