Следуя за любовью - Ханна Коуэн

– Если честно, я думала, что у тебя будет более деревенский выговор.

– Деревенский? – Я поджимаю губы, но они растягиваются в улыбке. – Виноват, лапуля! Не угодил.

Какой же у нее приятный смех! И какой-то… знакомый. Небольшой взлет интонации в конце что-то мне напоминает. Я уже готов рвать на себе волосы, что не могу вспомнить, где его слышал.

– Вот, другое дело! – говорит она.

Я вижу, что скоро будет поворот в город, и сбрасываю скорость. Взглянув в зеркало заднего вида, убеждаюсь, что за мной никого, так что никто не будет возмущаться моим резким торможением.

– Не хочешь поделиться, почему решила созвониться именно сейчас? – не удержавшись, спрашиваю я.

– День сегодня такой. Все бесит, и я подумала, что, если поговорю с тобой, может, полегчает.

Мне становится не по себе.

– Как-то рискованно. Вдруг я бы оказался совсем не таким, как ты ожидала, и окончательно испортил тебе день?

– Оно того стоило, – уверенно отвечает Бананна.

– Согласен.

Я поворачиваю в город, и меня вдруг охватывают противоречивые чувства. Мне… не терпится встретиться с Анной. Увидеть ее улыбку и выслушать, о чем она захочет поговорить. Но в то же время мне не хочется заканчивать и этот разговор. Это же бред какой-то? Да я уже ничего не понимаю!

– Мне скоро нужно идти, но спасибо, что позвонил. Пусть всего на пару минут. Когда у меня плохое настроение, ты мне всегда помогаешь, – признается она.

Я сглатываю.

– Звони в любое время. Ты же из Канады? – И от меня недалеко. – Я не слышал предупреждения о международном звонке, когда набирал тебя.

– Да. Значит, и ты тоже. Я так и поняла по коду региона, но все равно – ух ты! Хочется спросить, откуда именно, но не хочу, чтобы это прозвучало жутковато.

– Я думал, что казаться жутковатым – моя фишка.

– Значит, ты и спрашивай.

Она берет меня на слабо, а я со школьных времен не уклонялся от таких вызовов.

– Я из Альберты.

По ее резкому вдоху мне все становится ясно, но она все-таки отвечает.

– Я тоже. Во всяком случае сейчас.

– Сейчас?

– Вообще я из Ванкувера.

Грузовик швыряет в сторону, когда я случайно давлю на тормоз слишком сильно. Колеса блокируются на заледеневшей дороге. Выругавшись, я отпускаю педаль и постепенно возвращаю контроль над машиной. С бешено колотящимся сердцем я осторожно выруливаю на Мейн-стрит.

Это просто странное совпадение. Не придавай этому слишком большого значения.

– Все нормально? – испуганно выпаливает Бананна.

– Нормально. Мне пора, но позже я напишу, – неубедительно отвечаю я, рассеянный из-за путаницы в голове.

– Я… ладно. Потом поболтаем.

– Пока, Бананна!

– Пока, Бо! – отвечает она, и связь обрывается.

Я стараюсь не думать о тревоге, прозвучавшей в ее последних словах, когда останавливаюсь возле салона и смотрю в окно, в котором еще ярко горит свет. Когда за окном показывается Анна, я не могу отвести глаз.

Волосы у нее уже не завязаны сзади, как утром, а распущены вдоль спины. Под мешковатой верхней одеждой я еще не успел ее толком разглядеть, но не ожидал, что, увидев ее без куртки, потеряю дар речи. На ней серый обтягивающий лонгслив, подчеркивающий линию талии и пышную грудь. Пышную – слабо сказано. До этого я не обращал внимания и, пожалуй, хорошо делал. От нее трудно отвести взгляд, а когда мне это удается, я чувствую, что щеки у меня горят.

Члену становится тесно в джинсах, и я сам себе кажусь извращенцем. Я знал, что она роскошная, но не подозревал, что вся целиком. Теперь мне об этом уже не забыть.

Анна скрывается из вида, и свет гаснет. Пока я ее жду, мне становится трудно глотать. Когда она выходит и идет ко мне, я инстинктивно выхожу из кабины и обхожу грузовик, двигаясь ей навстречу. Анна с улыбкой ждет, пока я не открою перед ней дверь, словно приняв тот факт, что я буду делать это каждый раз.

– Спасибо, – говорит она в ответ на этот знак внимания.

– На здоровье!

Я пропускаю ее, дожидаясь, пока она заберется в кабину. Она усаживается, я захлопываю дверцу и стараюсь твердо держаться на ногах, направляясь к водительскому месту.

Когда я сажусь за руль, Анна пролистывает песни на дисплее. Из динамиков доносятся первые аккорды моей последней композиции, и я чувствую, как у меня начинает сосать под ложечкой. Анна, выгнув бровь, краем глаза наблюдает за мной, будто проверяя, как я отреагирую на ее выбор.

– Судя по твоему виду, ты не слушаешь свою музыку.

– Если не пою, нет, – честно отвечаю я.

Она смотрит мне прямо в лицо, и в ее глазах вспыхивает любопытство.

– Ты мне когда-нибудь споешь?

Я обхватываю рукой спинку ее сиденья и оборачиваюсь назад, чтобы сдать назад с парковочного места. Искусственный мех на воротнике ее куртки щекочет мне пальцы. Я легонько поглаживаю его, чувствуя жар, исходящий от ее шеи.

– Все время забываю, что тебе нравится моя музыка.

– Сомневаюсь, что найдется много тех, кому она не нравится, Броуди.

– Ты удивишься.

Я выезжаю на дорогу, покрышки еще скользят по снегу. У Анны слегка перехватывает дыхание, когда нас чуть-чуть заносит. Не успев хорошенько подумать, я кладу руку ей на бедро и ободряюще его пожимаю. Я-то хотел ее успокоить, но, когда она вовсе перестает дышать, я отдергиваю ладонь, обожженную теплом ее тела.

– Прости, – запинаюсь я, крутя руками кожаный руль.

Анна прерывисто выдыхает, но теперь хотя бы дышит.

– Все нормально! Я просто не ожидала.

Я тоже.

– У меня нет привычки трогать женщин без разрешения. Этого больше не повторится.

– Да я больше из-за гололеда испугалась.

– Вот как!

Ее смех звучит ровно, как обычно взлетая на высокой ноте в конце. Он всегда успокаивает, во всяком случае меня.

– Я хорошо вожу. Я не позволю, чтобы что-то случилось с…

Этот смех.

Я обрываю свое обещание на полуслове. Мне хочется посмотреть на нее. Хочется попросить достать свой телефон и показать сообщения. Но я не буду этого делать. Блин, да даже думать об этом – скотство!

Сколько женщин одинаково смеются? И сколько недавно переехали из Британской Колумбии в Альберту? Анна – и есть Бананна? Стыдно, что я до сих пор не сообразил.

Господи, даже просто взглянув на ее фигуру, можно было догадаться! Я не помню то единственное случайное фото в подробностях, но запомнил пышные формы и бледную кожу. А образ Анны в окне я вижу перед