Лучшие бывшие - Лана Гетманцева

— Выкладывай, Ксю. Нет смысла больше тянуть, — попросил я сестру. Она тяжело вздохнула. Кажется, разговор нам предстоит не из лёгких.

— Перед тем, как я расскажу, ты должен знать, у меня не было выбора.

Я кивнул.

— Когда ты ушёл в армию, твой отец как-то приехал к нам с матерью. Она как всегда была пьяная, но это его не смутило, представляешь? Игорь Сергеевич зашёл в дом и даже нос не воротил, хотя было от чего, ты сам видел. Я не знала, как реагировать на его приезд, ведь это именно он запретил моей тёте и всей вашей семье с нами общаться. Умом-то я понимала, из-за кого, но сердце девочки подростка, выживающей рядом с матерью алкоголичкой всё равно каждый раз ныло от несправедливости. А тут он явился, весь такой статный, свежевыглаженный и вкусно пахнущий. Да ещё и с подарками. Сказать, что я была в шоке — ничего не сказать. Мать не узнала его. Подумала, что это к её несовершеннолетней дочери ухажёр приехал. Самое паршивое, что она была даже рада этому. Какая мать разрешит своей семнадцатилетней дочери встречаться со взрослым мужиком? Наверно, только такая, как моя. — сестра горько усмехнулась. — Игорь Сергеевич попросил поговорить со мной. Мать осталась на кухне, а мы ушли в комнату. Я даже представить себе не могла, о чём будет разговор.

— Ксюша, слышал, ты собираешься поступать в Москву, на строителя. Это похвально. — Он довольно улыбался, будто ему действительно было не всё равно. — Я могу помочь тебе. Помогу выбраться отсюда в лучшую жизнь, о которой можно только мечтать. Но ты должна оказать мне небольшую услугу.

Юдина замолчала. Я видел, как тяжело ей было вспоминать разговор с моим отцом. У меня уже закрались подозрения, о чём именно он мог попросить, но я до последнего надеялся, что у него не хватило совести это сделать. Он, конечно, эгоист и мерзавец, но ведь не настолько же, правда? Но Ксю добила меня одним предложением.

— Рос, он попросил смонтировать фото и видео, где Мила с другим, и потом отправить всё это тебе. Он знал, что ты не стерпишь предательство и наверняка захочешь как-то побольнее уколоть Снежину. Сказал, что после этого я должна буду встать на защиту подруги, не давая вам разговаривать, и прервать все связи с тобой. Иначе не видать мне не то, что Москвы, но даже зачуханного ПТУ в нашем городе. У нас бы отобрали квартиру и выкинули на улицу за долги. Игорь Сергеевич сказал, что всё оплатит, чтобы мать могла оставаться в квартире и поможет мне поступить. Даже работу найдёт, чтобы после универа я смогла остаться в Москве.

Ксю заплакала, прижимая ладони к лицу. Её плечи сотрясались от рыданий, а у меня внутри всё похолодело.

Отец. Человек, который вырастил меня и воспитал. Который должен служить мне примером в жизни, на которого я должен равняться. Он опустился до шантажа и угроз. Ради личной выгоды сломал жизнь как минимум троим. Мне, Миле и Ксю, которая теперь до конца жизни будет корить себя за предательство брата и лучшей подруги.

Руки сжались в кулаки. Мне очень хотелось что-нибудь сломать прямо сейчас или разбить кому-нибудь лицо. Не кому-нибудь, отцу. Игорю Сергеевичу Бертову, который возомнил себя Богом, способным вершить чужие судьбы.

Ненавижу! Всей душой, всем своим естеством, сердцем. Ненавижу.

— Ксю, — глухо начал я.

— Не надо, Рос. Я ужасный человек. И не жду, что ты простишь меня. Все эти пять лет я ненавидела себя, твоего отца и свою мать. Чувство стыда и отчаяния сжигали меня изнутри. Если бы ты знал, сколько раз мне хотелось рассказать вам. Сколько раз я брала себя в руки и собиралась с мыслями, чтобы позвонить Миле и признаться, что разрушила ей жизнь. Но каждый раз трусливо откладывала разговор. А твой отец усыплял мою бдительность вовремя оплаченными счетами за квартиру. У меня не было выбора, Рос. Я так хотела вырваться отсюда, сбежать туда, где лучше, свободнее и счастливее. Но с таким грузом на душе, свобода и счастье имели слишком горький вкус.

— Ты не виновата. Он манипулировал всеми. И мной, и тобой, и Милой. Он знал, что я не прощу её и был уверен, что на присяге сорвусь и выкину что-нибудь, лишь бы сделать ей больно. И не прогадал, поэтому так легко согласился взять Милу с собой. Боже, что она пережила тогда. Это была не наигранная боль, а самая настоящая. Я растоптал её, уничтожил, стер всё хорошее в порошок.

Я с силой ударил по рулю. Голова плохо соображала. Сердце колотилось в грудной клетке, мечтая выскочить наружу и умчаться к той, которую я так и не смог забыть. А выходит, что и не должен был.

— Мне нужно к ней.

Всё, о чём я мог сейчас думать — янтарные глаза, полные боли и слёз, виной которых был я. И мой отец.

— Рос, пожалуйста! — Сестра схватила меня за руку, умоляюще заглядывая в глаза. — Не говори ничего ей. Прошу тебя. Она не простит! Я не могу потерять её. Она мой единственный друг.

Юдина заплакала, уткнувшись мне в плечо. Меня разрывало на части от несправедливости и осознания того, каким расчётливым подонком был отец. Он ведь знал, что Мила не простит Ксюшу. Что сестра не сможет рассказать подруге ничего, боясь потерять единственную родную душу в этом городе после того, как он лишил её возможности общаться со мной. Сука! Мразь!

Теперь перед выбором оказался и я. Мы с Ксю в одной лодке. Оба знаем правду, и оба не можем вот так просто обо всём рассказать, ведь каждому из нас есть, что терять. Нет, я не боюсь потерять деньги отца или его влияние. Но я боюсь, что он запретит мне общаться с матерью или с Евой. Боюсь за Ксю. Она так старалась выбиться в люди, доказать самой себе, что мать алкоголичка осталась давно в прошлом. И Игорь Сергеевич Бертов по щелчку пальцев способен всё