Безрассудный - Элси Сильвер

— Справедливо.

Питер громко храпит рядом со мной, нисколько не обеспокоенный телефонным звонком.

— О, это маленький Питер?

Предоставьте Ретту испортить имя моей собаки. Маленький Питер отчетливо похож на пенис. Но я не собираюсь говорить маме, чт…

— Боже. Каждый раз, когда я произношу имя этой собаки, я думаю о члене.

Я издаю лающий смех, и от того, как он сотрясает мое тело, просыпается Маленький Питер. Он бросает на меня презрительный взгляд, словно я худшая подушка в мире, и тыкается носом в ответ. Когда я подобрал его на улице в Мексике, я думал, что он подумает, что я его герой, но отношение этой собаки непреодолимо.

— Это правда. Надеюсь, ты не назвала его в честь своего...

— Мама. — Я закрываю глаза и потираю пальцами брови.

— Ладно. Мы сбиваемся с пути. — Тихий гул кипящей воды на заднем плане проникает в трубку. — Скажи мне, что не так.

Я вздыхаю.

— Не знаю, неправильно ли это слово я бы использовал.

— Хватит ходить вокруг да около, Тео.

— У меня есть дочь. — Мне кажется, что я прокричал эти слова. Почему-то произнести их вслух совсем не то, что услышать или просто повторить их в голове.

На линии тишина.

— Я узнал только вчера вечером.

Я жду несколько тактов. Все еще тишина. Я переворачиваю телефон, чтобы проверить экран и убедиться, что я все еще подключена.

— Мама?

— О, Тео. — Она почти вздыхает, как будто я ее изнуряю. И я уверен, что на каком-то уровне это так. Выбор карьеры, которая убила моего отца, может быть одним из самых изнурительных поступков, которые я когда-либо делал для своей матери, но она все равно поддерживает меня. Она всегда так делала. Я надеюсь, что я не зашел слишком далеко с этой маленькой новостью.

— Ты в порядке?

Тяжелый вдох, который я затаил, заставляет меня выдыхать.

— Я... да. Я думаю, я просто в шоке.

— Как это произошло?

— Ну, мама, когда двое людей...

— Теодор Сильва. Не превращай это в шутку, чтобы справиться со своими чувствами. Поговори со мной.

Я слышу, как она наливает воду в чашку, принимая все как есть, как она всегда делала с нами, детьми. Вселенная благословила ее двумя пригоршнями. Джули такая же плохая, как и я.

— Что ты хочешь знать?

— Все! Сколько ей лет? Как ее зовут? Она похожа на меня? Когда я смогу с ней познакомиться? И как, черт возьми, это произошло?

Никто, кроме Лоретты Сильвы, не воспринял бы это так легко.

— А ты начала меня прикрывать шутками.

Она дует в ответ, и я могу представить, как она проводит рукой по себе, словно отмахивается от мухи, как будто мы в одной комнате.

Итак, я рассказываю ей все, что знаю, отмечая ее счастливый вздох, который она делает, когда я рассказываю ей о Вивьен. Я не скучаю по сдавленному звуку, который застревает в ее горле, когда я объясняю, как все это потерялось при переводе.

— Я могла бы убить этого придурка Джеффа, — бормочет она.

— Нет, он мой, его можно убить.

— Тео! Ты не можешь так угрожать. Ты теперь отец.

Блядь. Теперь я отец.

— Ладно, мне нужно собраться, прежде чем я перейду этот мост. И рассказать отцу Уинтер, поскольку он босс Джеффа, и это все его огромный кудахта.

— Так, мама — невестка Ретта?

— Ну, свадьба только в следующем месяце. Помнишь? Ты приглашена.

— Не будь таким, Тео. Ты знаешь, о чем я спрашиваю.

Мои зубы царапают нижнюю губу, когда я смотрю на белый потолок в стиле попкорна. Поскольку я не повесила жалюзи, утренний свет заполнил комнату, а голубой оттенок придает пространству прохладную, безмятежную атмосферу, которая напоминает мне о Уинтер.

— Да. Это она.

— А. Та девушка, да? Ну, я не могу дождаться встречи с ней.

— Вивьен?

— Нет. Ну да. Но и Уинтер тоже.

Я улыбаюсь потолку.

— Да, я думаю, она тебе понравится.

— Как она держится? Я никогда не была матерью-одиночкой с ребенком. Но я помню, как твой отец уехал в дорогу и оставил меня дома одну с вами двумя. Я бы практически швырнула тебя ему и вышла за дверь, как только он возвращался, просто чтобы побыть несколько минут наедине с собой.

— Я думаю, она в порядке. Счастливая, но подавленная, если это имеет смысл?

— Это имеет смысл. Если бы я написала словарь, это могло бы быть

определением, которое я дала бы материнству.

Я смеюсь, уже легче от разговора с мамой.

— Тео, милый, вопрос, который сейчас задал бы себе любой хороший отец: что ты сделаешь, чтобы она не чувствовала себя подавленной?

Глава 14

Уинтер

Слоан: Мне его выгнать? Я бы его выгнала ради тебя.

Уинтер: Да ладно.

Слоан: Мне вернуться из отпуска и побить его?

Уинтер: Я бы заплатила хорошие деньги, чтобы посмотреть, как ты кого-то избиваешь.

Слоан: Это да или нет?

Уинтер: Просто никому не говори. Это его история.

Слоан: Какую историю? Я даже не знаю, о чем ты говоришь.

Слоан: LMAO. Видишь, что я там сделал?

Уинтер: Джаспер выебал все твои мозговые клетки своим огромным членом?

Слоан: Ты меня любишь.

Уинтер: Я люблю.

Тео Сильва стоит на моем крыльце ровно в 10 утра. Я могу видеть его на экране своего телефона, неловко переминающегося с ноги на ногу, держа в каждой руке по бумажному стаканчику кофе.

Я была готова к этому. К нему. Вчера у меня возникло чувство, что он не уйдет в закат, узнав о Виви. И я провела всю ночь без сна, думая об этом.

Он, должно быть, ненавидит меня в глубине души. Как он может не ненавидеть? Но я хочу, чтобы у него были отношения с его дочерью. Я не хочу, чтобы она жила с тем тяжелым напряжением, в котором я выросла. Я взрослая женщина. Врач. Я знаю, что я не теплая и не пушистая, но я зрелая.

Иш.

У меня есть свои моменты, и это должен быть один из них. Для Виви. Я не буду беспокоиться о том, что Тео мне понравится, и проигнорирую, насколько он болезненно привлекателен и сочту его прекрасным экземпляром.

Вивьен однажды поблагодарит меня за эти гены.

Потянув за нижний край, я смотрю на свою винтажную футболку Rainbow Brite. Я надела ее с мешковатыми джинсами-бойфрендами, потому что ни одни мои прежние джинсы