В сетях обмана - Марша Ловелл

— Господи, да у тебя еще не было мужчины! Ведь так?

— Какое это теперь имеет значение!

Издав нечленораздельный, полный нетерпения возглас, она притянула Фрэнка к себе.

— Так я первый в твоей жизни, Элис, да или нет?

— Да! Да! Хотя если бы я знала, как мне будет хорошо с тобой, не отказывала бы себе в этом удовольствии так долго.

Она провела пальцем по его груди и дальше вниз, к тому месту, которое соединяло их в единое целое.

В состоянии приятного изнеможения Элис лежала на спине, глядя, как лучи полуденного солнца затейливыми узорами раскрасили белый потолок спальни.

— Так вот, значит, что это такое, — промурлыкала она, обращаясь к лежащему рядом Фрэнку.

— Ты, как я вижу, осталась довольна?! — Опершись на локоть, он ласково улыбался, рассматривая женское тело.

— О-о-о, — сладострастно протянула Элис, — вполне. — И вдруг смутилась.

— Ты страстная женщина, дорогая, и не надо этого стыдиться.

— Разве я в чем-то оправдываюсь?

Застеснявшись своей наготы, она потянулась за простыней, но Фрэнк не дал ей прикрыться. Элис никогда не видела его таким нежным и расслабленным, довольным собою и жизнью. И все же даже в кульминационный момент их близости у него не нашлось слов, чтобы сказать о своей любви. Видимо, они предназначены для кого-то другого, скорее всего, для некоей Джейн, мрачно подумала она. Той самой женщины, которая не нравится Айрин, но которую Фрэнк любит.

— Ты всегда такой после секса? — осторожно поинтересовалась Элис. Если он не произносит слов любви, то и она не сделает этого.

Фрэнк удивленно поднял брови.

— Все зависит от того, понравилось мне или нет.

Услышав ответ, Элис тряхнула головой, и прядь ее длинных волос мягко скользнула по его груди. Видимо, это произвело на Фрэнка впечатление, потому что он вздрогнул и шумно втянул в себя воздух.

— Напомни мне, чтобы я когда-нибудь попросил тебя повторить это, — неожиданно севшим голосом пробормотал Фрэнк.

— Что повторить?

— Как ты ласкаешь меня своими волосами.

— Хорошо, а отвечать на мой вопрос ты не собираешься?

Фрэнк окинул ее внимательным взглядом.

— Нет, по-моему, это вторжение в запретный уголок моей жизни.

Элис почувствовала себя так, словно забралась в чужую супружескую постель, и обиженно отвернулась. Фрэнк примирительно положил ей руку на плечо.

— Элис, мы оба взрослые люди, с разными характерами и образом жизни. Я не люблю стесняющих обстоятельств, да и ты тоже. — Его голос звучал так, словно Фрэнк читал лекцию. — Если мы будем любовниками, нам следует установить определенные границы поведения, чтобы ни один из нас не требовал от другого чего-то невозможного. История с Ником показала, что в твоей жизни может быть нечто сугубо личное, неприкосновенное. В свою очередь, ты тоже должна уважать мое право на определенную степень свободы и неприкосновенности. Необходимо взаимопонимание, умение прощать. А тот факт, что мы любовники, вовсе не означает, что мы должны выворачиваться друг перед другом наизнанку.

— А мне казалось, что как раз этим мы только что занимались. — Она снова обрела чувство юмора.

«Любовники», вот кто они такие. Нечто среднее между партнерами по сексу и друзьями. Ну что ж, пусть будет так. Некоторые люди остаются любовниками годами, иногда до самой смерти.

— Возможно, ты и права? — улыбнулся Фрэнк. — Так, значит, договорились? Никакого насилия над личностью, никаких вспышек раздражения, никаких скандалов.

— По-моему, не я была инициатором скандала, — заметила Элис.

— Наш договор не предусматривает наличия других любовников, не говоря о том, чтобы демонстрировать их перед самым моим носом. До такой степени всепрощения я не дойду никогда.

Резко вскочив с кровати, Фрэнк принялся собирать свою одежду.

— Значит, и мне позволено ревновать? — с вызовом спросила Элис.

Несмотря на разглагольствования о взаимных правах, правила, как выяснилось, устанавливал Фрэнк. Что ж, по крайней мере, он не запрещает ей влюбиться всерьез хотя бы в него, тем более что все равно она нарушила бы этот запрет.

— И я могу выгонять любых блондинок, которые будут провожать тебя до самой квартиры?

Его рот скривился в усмешке, а следующее откровение смутило ее.

— Вне всякого сомнения. Мне нравится, что ты настроена так решительно, особенно когда лежишь со мной в постели. Ты не возражаешь, если я приму у тебя душ перед уходом?

И, не дожидаясь ответа, Фрэнк с самодовольным видом вышел из комнаты.

Его не было так долго, что Элис уже начала думать, что возлюбленный ушел, не удосужившись даже попрощаться, и что все произошедшее между ними было не чем иным, как галлюцинацией. Поспешно надев домашнее платье, она выскочила из спальни и замерла на месте. С влажными после душа волосами Фрэнк сидел за журнальным столиком и читал рукопись Стеллы. Когда Элис вошла, он поднял голову и уставился на висящую, на стене картину.

— Видишь ли, Айрин настояла на том, чтобы я приняла эту картину в качестве подарка, — по-своему истолковала его взгляд Элис.

— А где остальное? — спросил он, потрясая рукописью.

Элис совсем запуталась.

— Что ты имеешь в виду?

— Здесь только три главы.

— Ах, это…

— Вот именно. Насколько я понимаю, это то, что было прислано на конкурс. Выходит с тех пор, как ты здесь, в рукописи не прибавилось ни строчки? — Он небрежно швырнул странички на стол. — Значит, чтобы закончить роман в срок, тебе придется засучить рукава.

— Мне?! — срывающимся голосом воскликнула Элис.

— По-моему, в комнате больше никого нет, — пожал плечами Фрэнк.

— О чем ты?

— Судя по этим главам, у тебя, бесспорно, есть талант, но когда же ты научишься разумно пользоваться им? Подумай хотя бы о тех людях, которые поверили в тебя. Ты просто обязана закончить книгу. И уж чего я точно не потерплю, так это чтобы Арнольд Маркхэм обвинил меня в том, что я помешал состояться как писателю одной из самых талантливых протеже.

— Ты… ты знаком с Маркхэмом? — удивленно вскричала Элис.

Украдкой вытирая о платье неожиданно вспотевшие ладони, она ломала голову над тем, почему Фрэнк до сих пор не понял, что стипендиаткой Фонда Маркхэма является Стелла. Элис казалось, что хоть и путано, но ей все же удалось объяснить главное. Теперь, с трудом восстанавливая в памяти разговор, Элис усомнилась, что вообще упомянула имя сестры. А когда Фрэнк спросил, нет ли у нее еще каких-нибудь сюрпризов, она с готовностью дала отрицательный ответ.

— Арнольд — близкий друг моей матери, — словно издалека услышала Элис слова Фрэнка. — Кроме того, он был моим тестем.