Законная наследница - Айрис Оллби

— Что вы наделали? — Брюс бросился к Пэгги, подхватил ее и перенес на диван. — Мало ей испытаний, так еще и это? Сделайте же что-нибудь!

Доктор Алан Бейтс уже готовил шприц.

— Не беспокойтесь, — сказал он. — Пэгги скоро придет в себя. Когда под рукой лекарство, приступ быстро купируется. — Потом поглядел на Энн и спросил: — А как вы себя чувствуете?

— Со мной все в порядке, — промямлила та.

Вилли, с изумлением наблюдавший за происходящим, вскочил.

— Это трюк! Вы все сговорились! Дура Энн не понимает, что вы пытаетесь лишить ее капитала. Все против меня! — И он выбежал, хлопнув дверью.

Никто не прореагировал.

Пэгги уже начала приходить в себя.

— Прости меня, дорогая, — в слезах причитала над ней экономка. — Мне нужно было доказать адвокату, кто есть кто! Я знала о твоей аллергии и уговорила дока захватить лекарства. Я не хотела причинить тебе вред, но выхода не оставалось. Пожалуйста, прости меня.

— Что в торте? — прохрипела Пэгги, голову которой бережно поддерживал Брюс.

— Кокосовое масло.

— Ох!..

— Ее нужно проводить наверх. Давайте отнесем вместе, Брюс, — сказал доктор. — Она должна хорошенько отоспаться. Это естественная реакция на препарат, который я ввел. Он поможет, и все нормализуется, уж поверьте.

— Оставайтесь, пожалуйста, здесь, пока мы не вернемся, — попросил Брюс, обращаясь к старику адвокату и экономке.

Энн чувствовала себя здесь лишней, расплакавшись, она убежала.

— Как ее самочувствие? — спросил Матьюс, когда Брюс и доктор вернулись в комнату. — Надеюсь, дорогая Джесси не переборщила?

Брюс сурово уставился на экономку.

— Вы позволили себе недопустимое! Если бы я знал, то запретил бы подобные эксперименты!

— Зато миссис Морден дала мне в руки неопровержимое доказательство, Брюс. Уж простите женщину и отдайте должное ее смекалке. Она предоставила, возможно, самую существенную деталь головоломки, озадачившей суд. Я попрошу завтра выслушать ее как свидетельницу и расскажу, чему сам стал очевидцем. У вас, доктор, на самом деле сохранились истории болезни, или миссис Морден сказала это ради красного словца, что было бы крайне неуместно?

Доктор обнял за плечи утиравшую слезы экономку.

— Джесси Морден всегда готова схитрить, но она не из тех, кто лжет. Можете не сомневаться. Мои записи будут в вашем распоряжении, и я под присягой подтвержу все.

— Отвезите меня домой, Брюс, — поднялся старик адвокат. — Думаю, мне надо написать свою завтрашнюю речь. Заранее предвижу, какой эффект она произведет на судью. — Он с явным удовольствием потер руки. — И, пожалуйста, утром доставьте Пэгги и миссис Морден вовремя.

Пэгги проснулась, когда экономка поставила перед ней поднос с чайником и чашкой.

— Ты нормально себя чувствуешь, милая? Уж прости меня за вчерашнее.

— Джесс! С одной стороны, вы поступили жестоко, а с другой… Я столько лет не могла понять, что вызывает мою аллергию. Грешила на цитрусовые, шоколад. Оказывается, мой враг — кокосовое масло. Посмотри, какой сыпью я покрылась. Живого места нет.

Экономка заохала, захлопотала.

— Алан оставил порошки, прими прямо сейчас.

— Принять-то не проблема, да как я покажусь в таком виде на людях? Все тело зудит. Придется тебе поискать нитяные перчатки, иначе я в кровь расчешусь.

— Пей чай, пока я схожу к себе, и потихоньку одевайся.

Пэгги спустила рубашку и с ужасом осмотрела грудь, плечи, руки, кинулась было к тумбочке, где лежало зеркальце, но тут постучали в дверь, и вошла Энн. Вид у нее был сумрачный. Юркнув в постель, девушка прикрылась простыней.

— Пэгги, я зашла узнать, как ты, надеюсь, не будешь против?

— Не говори глупостей.

Энн грустно усмехнулась:

— Некоторые из них я себе век не прощу!

— Да будет, — укоризненно произнесла Пэгги. — У тебя красные глаза — плохо спала? Или опять поссорились?

Энн нахмурилась.

— Я ссорилась сама с собой… А Вилли, похоже, не заедет за мной, даже чтобы отвезти в суд. Могу я рассчитывать на твою машину?

— Из-за такой ерунды нечего беспокоиться. Если я не смогу сесть за руль, поедем на «джипе» Брюса.

— Боюсь, он не обрадуется такому подарку, как я, — опять горько усмехнулась Энн.

— Не морочь мне голову, она и так гудит. Лекарства отвратительно на меня действуют. Лучше скажи, как я выгляжу.

— Плохо, — опустив глаза, сказала Энн. — Если честно, я бы не хотела так выглядеть.

— Намекаешь на то, что мне сегодня надо избегать зеркала?

— Я бы избегала, — потупилась Энн.

Прямота и искреннее сочувствие тронули Пэгги, особенно порыв, с каким девушка прильнула к ней. Наверно, если бы мне нужно было выбрать сестру, подумала Пэгги, я бы выбрала ее. А почему нет?..

Вскочив с постели, она пошла в ванную. В зеркало было действительно лучше не смотреться. Лицо превратилось в сплошной растекшийся блин — так оно отекло. Сквозь набухшие веки едва проглядывали глаза-щелки, щеки покрыли яркие пятна, губы разнесло и обметало. Впечатление такое, будто всю ее, с головы до ног, отстегали крапивой. Пэгги застонала. По опыту она знала, что волдыри и зуд постепенно пройдут, однако как выходить из положения сейчас? Попробовала подкраситься и напудриться — стало еще ужаснее. Смыла косметику водой, прикрыла лоб челкой, выбрала свободное платье с длинными рукавами — легкое, оно не прилегало к телу, — натянула чулки… Распухшие ноги не влезали в туфли, пришлось надеть кроссовки. В довершение всего водрузила на нос очки с затемненными фильтрами, и в итоге получилось чудище гороховое в белых нитяных перчатках, которые принесла Джесс…