Методика обольщения - Холли Габбер

— Ни в чем. Зачем ты меня сюда притащил, Том? Я что, пустое место? Посмотри, никто не обращает на меня внимания, никто из твоих приятелей мне двух слов не сказал!

Том недоуменно пожал плечами:

— У тебя мания, Джесси. Опять весь мир ополчился на тебя. Просто они тебя не знают… Слушай, хочешь выпить? Посиди здесь минутку, я сейчас принесу что-нибудь холодненькое.

Джессика опустилась в низкое кресло и украдкой стащила тяжелые клипсы: ее бедные уши горели огнем. Втянув воздух, напоенный ароматом сотен видов духов, она положила ногу на ногу и, оценив собственный независимый вид, стала с интересом прислушиваться к разговору, который вели неподалеку несколько мужчин восхитительной наружности. Время шло, Том как сквозь землю провалился. Между тем все потянулись в зал, кресла вокруг опустели. Джессика снова начала бесноваться. Она уже была готова встать и отправиться домой, когда увидела Тома, мчащегося к ней на всех парусах.

— Джесси, детка, идем скорее в зал!

— Где ты был? Заблудился?

— Идем, идем, сейчас расскажу.

Когда они заняли свои места, Том приник к ее уху и почти беззвучно, но невероятно эмоционально поведал, что столкнулся с корреспондентом какого-то таблоида, который с ходу попросил его дать блицинтервью.

— Я не обязан просить разрешения у агентов, — жарко шептал Том, — поэтому согласился. А что? Кому помешает лишняя реклама? Он сказал, что, по мнению многих, мой Отто просто великолепен. А потом задал несколько вопросов о работе, о планах, о личной жизни…

— О нет!.. Что ты ему наболтал?

— Тише. Ничего лишнего. Мы очень славно поговорили минут пятнадцать — нормальный парень, веселый. Кстати, с ним и другие общались.

— Томми… Как хоть называется эта газета?

— Ах, черт… Он сказал, но я забыл.

Разыскивать интервью по всем периодическим изданиям не пришлось: через неделю Джессика обнаружила у себя в гримерной толстенькую газету с броскими заголовками — стандартный образец желтой прессы, который кто-то из доброжелательных коллег положил ей на столик под зеркалом. Один из заголовков на первой полосе гласил: «Влюбленный вампир. Интервью с молодым актером Томом Андерсоном, исполнителем главной роли в популярнейшем сериале „Мэддингтон-колледж“, читайте на странице 12».

— О боже, — выдохнула Джессика, трясущимися пальцами листая страницы.

Во вступлении к статье, набранном курсивом, журналист долго расписывал собственную удаль, благодаря которой ему в числе избранных удалось прорваться на замечательную премьеру замечательного фильма (рецензия на который была опубликована в номере таком-то) и пообщаться с замечательными людьми. Далее следовал изящный переход непосредственно к беседе: «В реальной жизни этот молодой человек вряд ли способен кого-то напугать: он обаятелен, остроумен и словоохотлив».

— И это самое страшное, — отметила Джессика, бегло проглядывая кусок об увлекательном и напряженном процессе создания образа Отто.

Дальше она читала все медленнее, несколько раз останавливалась и терла переносицу, а добравшись до конца, сложила газету и расплакалась, прижав к глазам бумажную салфетку.

— Маленький тупица, чертово трепло, хвастливый жеребец, — свирепо повторяла она по дороге домой. Ее глаза уже были совершенно сухими. — Готов сообщать кому угодно что угодно, лишь бы слушали… Язык бы тебе оторвать… А ведь Кайли меня предупреждала…

Ее кровожадность достигла высшей степени накала, когда она с газетой в руках ворвалась в спальню и обнаружила Тома мирно лежащим на кровати и поглощающим очередной детектив.

— Приветик! — изрек Том, выглядывая из-за книжки. — Замерзла? У тебя нос покраснел. Да, погода отвратительная. Я честно закупил почти все по твоему списку, забил холодильник под завязку. Осталось только приготовить. Только бисквиты взял с клубничной начинкой — по-моему, она лучше апельсиновой. А блинчики не ищи: я их разогрел в микроволновке и сожрал — жуть как хотелось есть. Ничего?

— Ничего, милый, — ласково ответила Джессика, усаживаясь на краешек кровати. — Все читаешь, не тратишь время попусту? Это хорошо. И литература какая содержательная, — она встряхнула пачку растрепанных книжонок, — просто прелесть: «Смерть приходит на закате», «Не ищи ее тело в чемодане», «Звонок с того света», «Киллер из казино»… И вот, мне очень нравится: «Кровь на грифельной доске». Это про учителя правописания?

Джессика отбросила стопку книг в сторону, продолжая зловеще улыбаться.

— Давай лучше я тебе почитаю. Вслух. Интересуют откровения молодого, но уже популярного актера? — Не дожидаясь ответа, Джессика развернула газету и с выражением прочла: — «Том, наши юные читательницы наверняка интересуются, свободно ли ваше сердце? — Боюсь их разочаровать, но сейчас я целиком и полностью принадлежу только одной женщине. Любовь к ней пронизывает все мое существование. — Она актриса? — Нет, и меня это только радует — в нашем мире и так слишком много фальши. Точно так же меня нисколько не смущает тот факт, что она значительно старше. — Значительно? — Во всяком случае, не в два раза. А я знаю и такие пары — кстати, вполне благополучные. — Это ваша первая настоящая любовь? — Разумеется, в моей жизни случались и увлечения, и разочарования, но теперь все намного серьезнее. Нас связывает не просто ежедневный секс, а те „тайны двоих в темноте“, которые делают людей по-настоящему близкими друг другу.

Как стало известно вашему корреспонденту, сердцем Тома Андерсона завладела художница по гриму Джессика Блайт, работавшая вместе с ним на съемках «Мэддингтон-колледжа». Она старше своего возлюбленного почти на десять лет и не отличается тем типом внешности, который принято называть обворожительным. Однако пути любви неисповедимы. Возможно, Тома привлекли душевные качества этой дамы, а может, она обладает теми универсальными знаниями и жизненным опытом, которые так часто прельщают молодых людей. Во всяком случае, пока ей с легкостью удается удерживать Андерсона возле себя. Сколько продлится этот союз? Время покажет». Джессика умолкла. Тягостную тишину нарушали только щелчки секундной стрелки на настенных часах.

— Что? — наконец растерянно спросил Том, приподнимаясь на локте. — Там так написано? Дай сюда.

Он вырвал газету из рук Джессики и забегал глазами по строчкам. Просмотрев статью до конца, Том покачал головой и жалобно произнес:

— Я ничего такого не говорил.

— Расскажи это моей бабушке.

Ну, клянусь! — Его голос подозрительно задрожал. — Я не говорил, что занимаюсь с тобой сексом каждый день! Я что, совсем придурок, по-твоему? Господи, вообще все было не так… Он действительно спросил, есть ли у меня постоянная подружка. Я ответил, что есть. Он спросил: «Ровесница?» Я сказал: «Нет, немного постарше». Он захихикал: «Раза в два?» А я сказал: «Вообще, бывает и такое. Есть у меня один знакомый, так он в шестнадцать лет познакомился с тридцатидвухлетней матерью двоих детей. А через два года женился на ней, и они заделали третьего ребеночка. Всякое случается». И это правда, я действительно знаю того парня. Он хоккеист. Но про тебя я ничего не говорил! Особенно про секс… Вот сволочи! — Том швырнул газету на пол. — Может, на них в суд подать? А? Или набить морду этому парню? Ведь его легко найти. Надо же было сочинить такую дрянь… «Тайны двоих в темноте»… Ну а в том, что приписано в конце, моей вины вообще нет! Нет, только подумай: он навел справки, кого-то расспросил… Джесси!.. Не молчи. Ты очень обиделась? Зачем я только согласился на интервью с этим сукиным сыном…