Опасное желание - Кара Эллиот

– Что это? – морщась, спросил Камерон.

– Сырой цыпленок и анчоусы. Для Руфуса это настоящее лакомство.

Пес, обожавший курятину и рыбу, упрямая девушка, которая не идет ни на какие уговоры, – ситуация все больше походила на фарс. «Ну, ничего, где наша не пропадала!» – подумал Камерон.

Природа, похоже, ополчилась на него, и, тяжело вздохнув, Камерон приготовился к неизбежному.

– И где обычно находится этот зубастый эпикуреец?

– Руфус? У ограды, которая окружает розарий, рядом с аркой. А сам розарий расположен слева от фонтана с лебедями, за живой изгородью.

– Я знаю место, о котором ты говоришь. – Камерон взял Софи за руку. – Пойдем, пока я не передумал.

Капюшон, надвинутый на ее лицо, отбрасывал густую тень. Но Камерону казалось, что он видит вспышки молний, которые метали глаза Софи. Что будет, если ее внутренний огонь вырвется наружу?

– Чего мы медлим? – спросила Софи и зашагала по тропинке.

– Не надо так спешить, – остановил ее Камерон и пошел впереди. – Следуй за мной и старайся ступать мягко, неслышно. А главное, больше ни слова. Ты должна быть нема как могила.

– Ты можешь употребить менее мрачную метафору?

– Я привык называть вещи своими именами. – Заржавленный засов на калитке громко лязгнул. – Будем надеяться, что все обойдется, и мы не закончим свою жизнь в глубокой яме.

Они замолчали, войдя на территорию усадьбы, и пересекли лужайку, держась в тени окаймлявших ее подстриженных декоративных кустов. Впереди в сизой мгле маячило импозантное здание усадебного дома. Его причудливый силуэт с островерхой крышей, зубцами и башенками был устремлен в ночное небо. Дом, казалось, таил в себе угрозу и был похож на спящего монстра, готового сожрать любого, кто вторгнется в его владения.

У Камерона защемило сердце. Он вдруг снова ощутил себя мальчишкой, которого терзали чувства страха и ненависти.

– Рр-р! – словно из-под земли, донеслось до их слуха глухое рычание.

Камерон схватил Софи за руку и спрятался вместе с ней за огромную мраморную декоративную вазу.

– Похоже, это твой друг, – прошептал он, глядя на очертания большого косматого зверя, приближавшегося к ним на мягких лапах.

Камерон надеялся, что это был пес, а не медведь или волосатый древний викинг, восставший из кургана, которых было много в округе.

– Да, – тихо ответила Софи и стала ласково подзывать собаку. – Руфус, иди сюда, мой хороший, дай я почешу тебя за ушком, как ты любишь.

До этого момента Камерон не подозревал, что способен ревновать Софи к четвероногому существу.

– Если я встану на четвереньки и лизну тебе руку, ты тоже приласкаешь меня? – спросил он.

Софи бросила на него сердитый взгляд и снова обратилась к собаке, почесывая ее за ухом:

– Не обращай на него внимания, Руфус, я принесла тебе гостинец.

Теперь рычание Руфуса скорее походило на мурлыканье.

– Вот возьми, мой дорогой.

Пес открыл огромную пасть, обнажив острые драконьи клыки, схватил угощение и вскоре его рычание перешло в довольное урчание.

– А теперь ложись и не вставай, – приказала Софи псу, а потом обратилась к Камерону: – Можно идти к дому. Через какой вход ты собираешься проникнуть внутрь?

Камерон взглянул на фасад. Ни в одном окне не было света. Хороший знак. Камерон решил придерживаться первоначального плана.

– Там есть одна боковая дверь, которая ведет в прихожую, смежную с оружейной комнатой. Вход расположен в восточном крыле здания и от постороннего взгляда его закрывает портик. Так что никто не увидит, как я войду в здание.

Софи внезапно преградила ему путь и вцепилась в его куртку.

– Ты уверен, что справишься, Кэм? Местный кузнец – ты наверняка помнишь Недди Уордсуорта – поставил в доме новые замки. По его словам, они очень надежные, у них очень хитрый механизм.

– В отличие от меня Недди мало что видел в своей жизни. – Камерон улыбнулся, глядя в ее обеспокоенное лицо. – Говорю тебе, не волнуйся. Теперь, когда я проскользнул мимо этого чудовища, – он скосил глаза в сторону Руфуса, который теперь похрапывал, – мне все нипочем.

Его слова не успокоили Софи, ее лицо было все таким же бледным и напряженным.

– Уолкотт ненавидит тебя, Кэм. Он раздавит тебя, как комара, если поймает.

– Я не комар, – с сарказмом в голосе произнес Камерон. – Возможно, я всего лишь пригоршня вонючего озерного ила, низшая форма жизни, слизь, нашедшая способ выживания в этом мире. Но меня не так-то просто убить.

Софи вздрогнула, услышав эти слова. Может быть, Камерон хотел предстать перед ней таким, каким он был на самом деле – без прикрас, без розового флера, который накладывает на наши воспоминания прошлое.

– В таком случае я постараюсь не провоцировать слуг лорда Уолкотта, чтобы им не пришлось стрелять в тебя.

– Если ты перестанешь болтать, у меня появится шанс избежать града пуль.

Софи бросила на него сердитый взгляд, но все же снова заговорила, понизив голос:

– Предлагаю удалиться сейчас отсюда и, прежде чем действовать дальше, обсудить наши планы.

– Ты же сама говорила, что время является решающим фактором. Нам нельзя терять ни минуты.

На этот раз Софи не стала возражать.

– Оставайся здесь и следи за Руфусом, – распорядился Камерон. – Я скоро вернусь.

– Проклятие, – прошептала Софи, поглаживая Руфуса, который мирно спал. Присев на пятки, она следила за тем, что происходит вокруг. В усадьбе было все спокойно. Обитатели дома не подавали признаков жизни.

Софи окутывал мрак. Мрак царил и в ее душе.

«Зачем Камерон подвергает себя такому страшному риску?» – думала она. И сама понимала, что это глупый вопрос. Она знала, какая боль гложет его изнутри. Все эти дни он подкалывал ее, демонстрировал свой цинизм, пытался доказать, что он – демоническая натура. Камерон тщательно контролировал выражение лица и свой голос. Но исходивший от его тела жар выдавал его с головой, он свидетельствовал о том, что в душе Камерона полыхает неугасимый огонь, скрытый от посторонних глаз.

Софи с детства знала, что маркиз был заклятым врагом Камерона. Уолкотт, владелец поместья, жестокосердный аристократ, отказывался признавать свои родственные связи с незаконнорожденным Камероном.

В юности такое отношение к нему бесило Камерона и толкало на нелепые поступки. Но теперь нападки на Уолкотта стали более осмысленными, а средства борьбы с ним более изощренными.

Но это не умаляло той опасности, которой подвергался Камерон, а, напротив, усиливало ее.

– Если твой хозяин поймает Кэма, он убьет его, – прошептала Софи, гладя собаку.