Замок пилигрима - Вайолет Уинспир

Следующие несколько дней Ивейн всеми силами старалась делать вид, что в жизни для нее нет ничего важнее уроков с доном Фонеской. Каждое утро шофер привозил ее из замка на виллу, где иногда она видела Ракель — или в саду, или когда та собиралась уходить в клуб, поиграть с друзьями в теннис или на прогулку.

Элегантная Ракель всегда казалась насмешливой, когда ей приходилось сталкиваться с ученицей своего отца.

— Ах, какая же вы старательная ученица, — бросила она ей как-то утром, когда застала Ивейн с учебниками за столом в патио. — Манрике Кортес спрашивал про вас вчера, и я сказала, что он может приехать навестить вас сюда.

— Надеюсь, что этого не случится, — ответила Ивейн. — Он меня отвлекает и не принимает мои занятия всерьез.

— Понятно. — Ракель приколола маленький бутон чайной розы к отвороту своего изысканного костюма. — Разве не веселее было бы выйти замуж за славного молодого человека, чем сидеть здесь и корпеть над книжками, пичкая себя какими-то цифрами, фактами и именами?

— Мне нравится учиться, а ваш отец — прекрасный учитель.

— Он милашка, — согласилась Ракель, и в ее улыбке промелькнула собственническая ревность. — Я знаю только одного мужчину, который мог бы сравняться с ним по уму, образованности и истинно испанскому благородству. Как вам нравятся наши мужчины, мисс Пилгрим?

Ивейн подняла на нее глаза и увидела, что Ракель холодно рассматривает ее открытое зеленое платье и рыжие волосы.

— Да, мне нравится, когда меня очаровывают, — улыбнулась она. — У испанцев, безусловно, есть определенный шарм и редкая галантность.

— Тогда странно, что вы до сих пор ни в кого не влюбились, мисс Пилгрим. Конечно, я слышала, что британцы — холодная раса и не любят обнаруживать своих чувств.

— У меня такое впечатление, что вы на что-то намекаете, сеньорита Фонеска. — Ивейн строго взглянула на нее. — Прошу вас быть со мной откровенной.

— Дон Хуан не может вечно вас опекать… это достаточно откровенно? Вы не ребенок, даже если он так и думает.

— Нет, сеньорита. — Ивейн посмотрела Ракели прямо в глаза. — Я не намерена пользоваться щедростью дона Хуана дольше, чем это будет необходимо. Ваш отец знаком с директором картинной галереи в Мадриде, так что я надеюсь довольно скоро уехать отсюда и начать работать там в качестве продавца-консультанта.

— Ах, в Мадриде? Конечно, вам там будет удобнее, тем более что вы дружите с Манрике Кортесом. Он, похоже, серьезно увлечен вами, но послушайте моего совета — не стройте из себя недотрогу слишком долго. Мужчины, конечно, любят азарт преследования, но они любят и настигать свою добычу. — Ракель разгладила бежевые перчатки. — А это правда, или мне показалось, что вы несколько боитесь мужчин?

— Я вовсе не затворница, — возмутилась Ивейн.

— Мне показалось, что Манрике считает вас очень застенчивой и большой скромницей и что он чем-то встревожил вас во время вашего последнего свидания.

— Скорее разозлил.

— Боже мой, — Ракель вытаращила глаза от любопытства. — Что он сделал?

Ивейн снова вспомнила их прогулку на машине и вдруг поняла, что ее полностью затмили события последующей ночи, той, проведенной в деревенском доме. Если бы только Ракель узнала, что там случилось! Как сбило бы это с нее спесь, потому что сеньорита Фонеска, уж конечно, не способна поверить, что девушка может сохранить невинность, проведя ночь с мужчиной. Как была бы посрамлена ее наглая уверенность в том, что дона Хуана не интересует ни одна другая женщина, кроме нее!

Если бы только это было правдой!

Ивейн снова разволновалась, ей казалось, что в ее душе вот-вот разразится буря. Ракель такая мелкая и пошлая по сравнению с доном Хуаном! Она проводила дни в праздных развлечениях и вовсе не была в него влюблена по-настоящему.

Наконец в патио вошел сеньор Фонеска с книгой по технике гравюры в руках, и Ивейн почувствовала облегчение.

— О-о, ты хочешь остаться и присоединиться к нашим занятиям? — спросил он у дочери, насмешливо прищурившись. — Я думал, ты идешь на обед в «Идальго» с одним из твоих многочисленных поклонников.

— Ничего, папа, он подождет. — Ракель с сожалением взглянула на Ивейн. — Как я вам сочувствую, дорогая, что вам надо работать. Лучше послушайте моего совета и найдите себе мужа.

— А себе ты уже нашла? — сухо спросил ее отец.

— Да, папа, и это кое-кто совершенно незаурядный. — Она загадочно улыбнулась и поцеловала отца в щеку. Потом, так же улыбаясь, помахала на прощанье Ивейн и грациозно вышла из патио. Когда она ушла, аромат ее духов еще витал в воздухе, а ее слова преследовали Ивейн все утро. Она понимала, что этот неординарный человек — дон Хуан, который должен жениться, чтобы продолжить род и передать в наследство сыну титул и остров де Леон.

Ивейн и ее учитель пообедали в тени раскидистого дерева, птички весело свистели в ветвях, цветы покачивались под тяжестью шмелей и пчел.

— Ты сегодня грустна, Ивейн. Чем-то обеспокоена?

Она вздрогнула от неожиданности при этих словах, которые вырвали ее из глубокой задумчивости.

— Я просто думала, сеньор, что не могу жить в кастильо слишком долго. Когда, как вы считаете, я смогу начать работу в галерее в Мадриде?

Сеньор Фонеска улыбнулся, поднялся из-за стола и срезал персик с дерева маленьким перочинным ножом с ручкой из слоновой кости.

— Ах, молодые так торопятся испытать новые приключения, увидеть новые лица. Ты уже устала от своего бородатого учителя и толстых книг, которые он заставляет тебя изучать?

— Нет-нет, что вы, — торопливо ответила Ивейн. — Мне очень, очень нравится у вас. Я глотаю все, чему вы меня учите, как голодная кошка, — пошутила она. — Но мне хочется независимости… Ведь я не могу вечно пользоваться столом и приютом дона Хуана.

— Я уверен, ему доставляет удовольствие предоставлять тебе то и другое. — Сеньор рассек персик пополам, вынул косточку и одну половинку положил на тарелку перед Ивейн. — Хуан истинный испанец и щедр по природе. Все равно кастильо слишком велик для него одного, и ты помогаешь справиться с пустотой и одиночеством. Бери персик, Ивейн, ешь и перестань выдумывать, что являешься для кого-то обузой.