Рыжая, шальная, любимая… - Элизабет Хардвик

— Она абсолютно очаровательна, Арчи!

Брюс почти пропел это в ухо брату. Они сидели в музыкальном салоне и наблюдали за кружившимися в танце парами. Джолли танцевала со своим отцом, Жюлем Лавернье. Смотрелись они прекрасно: высокий, моложавый мсье Жюль и маленькая, стройная Джолли. Сейчас она звонко хохотала, откинув голову.

В ответ на слова Брюса Артур только сухо кивнул. Его душила ярость. Брат называется! Только что он танцевал с ней, причем уже третий по счету танец, а теперь имеет нахальство обсуждать с ним, Артуром, который так и просидел у стены все это время, девушку, из-за которой…

— Арчи, но почему ты ей сам об этом не скажешь?

— А с какой стати я должен ей это говорить?

— Потому что ты влюблен в нее. Артур поперхнулся шампанским.

— Я в нее что?!

— Ты. Влюблен. В Джолли. Должен сказать, я одобряю твой вкус. Я всегда был уверен, что когда ты влюбишься — если я, конечно, доживу до этого солнечного дня, думал я тогда, — то выберешь для себя девушку, необычную во всех отношениях. Джолли прелестна, умна, с большим чувством юмора…

— Я не влюблен в Джолли!!! Ты всегда был романтиком, дорогой братец, но я никогда не думал, что это сделало тебя слепцом!

— Это и не сделало меня слепцом.

— Значит, шампанское виновато.

— И не шампанское. Артур, скажи пожалуйста, а ты всю жизнь планируешь притворяться идиотом?

— Как-то я не замечал, что, произвожу такое впечатление!

— Будешь производить, не беспокойся. Как только позволишь ей уйти из твоей жизни.

— Позволь напомнить, что через пару недель мы с ней станем братом и сестрой. Брюс изумленно вскинул брови.

— И тебе этого достаточно для счастья?

— Я тебя не понимаю, Брюс Клайд!

— Что-то ты непонятлив для мультимиллионера. Полчаса назад ты испепелял меня взглядом, когда я держал ее за руку, а затем тебе явно хотелось задушить меня, когда мы с ней танцевали…

Чертов Брюс! Глаз художника, ничего не попишешь! В одном он не прав: просто смешно говорить о любви, ведь они с Джолли знакомы чуть более двух недель, причем не виделись большую часть этого времени, так что…

— Я просто ждал, когда она начнет лягаться. Брюс улыбнулся.

— Она не начнет.

— Да? А с чего это ты так в этом уверен?

— Уверен — и все. А тебе бы не опоздать. Глаза Артура опасно прищурились.

— О чем это ты, братик?

Брюс посмотрел на него с явным сожалением.

— Она — женщина, и этим все сказано, Артур. К несчастью, мы с тобой не единственные мужчины, кто это видит.

Артуру опять захотелось пристукнуть кузена. Он не желал разговаривать на эту тему, не желал и все! Любовь здесь и вовсе ни при чем, просто хочется уберечь девушку от ошибок, она слишком импульсивна.

— А почему ты ее не приглашаешь, Арчи? Струсил?

— Да, как же, жди! На «слабо» хочешь меня взять? Не выйдет!

— Я просто выразил удивление, почему ты не танцуешь со своей будущей сестрой.

— Потому что мой настоящий кузен прожужжал все уши…

— …И будет жужжать до самого утра, если ты не пойдешь и не пригласишь ее немедленно.

— Да тёбе-то что до этого!

— Ничего.

— Ты меня за нос водишь, Брюс!

— Артур, я просто хочу поделиться радостью, вот и все. Она действительно божественно танцует: такая легкая, словно перышко, и в то же время от нее так и веет чувственностью… Кто-то зарычал или мне послышалось?.. У-упс! Ты опоздал, братик! Дедушка вышел на линию огня.

Артур резко обернулся. Старый Мак-Фарланд уже вывел спокойную и красивую Джолли на середину комнаты.

Владельцу замка Гленнакорах никто не давал его восьмидесяти лет. В черных волосах едва пробивалась седина, широкие плечи, атлетическая фигура, красивое лицо… Над орлиным носом сверкали сапфирами ярко-синие глаза. Сказать по совести, Хью Мак-Фарланд ничем не уступал своим внукам.

Артур глазам своим не верил. Жюль Лавернье собирался стать третьим по счету мужем Маргарет Мак-Фарланд, старшей и любимой дочери деда. Артур Прекрасно помнил, в какой шок повергло деда известие о втором браке Мегги, но на этот раз кандидатура жениха явно была одобрена. Брюс тихо усмехнулся за плечом.

— Старый дьявол оценил добычу.

— Да, и судя по всему, мы узнаем об этом из первых рук. Он идет к нам.

Проводив свою даму на место» дед и впрямь направился к внукам. Его голос вполне соответствовал образу воинственного горца из Лоссарнаха. Враги должны были падать в обморок целыми полками.

— Что это с вами, юноши! Вокруг кишмя кишат красавицы, красотки и красотулечки, а вы жметесь в уголке, словно пара идиотов!

Свое возмущение дед подкрепил шампанским, а Брюс рассмеялся:

— Дед, я согласен со всем, кроме идиотов. Мы не жмемся.